– Ладно… Бывает и хуже. Только реже… Не ходи ты большенько к тем коновалюкам! У ниха в груди заместо сердца болтается дохлая зелёная жаба. Врачуны – это ж такая врагокосилка… Они тебя под Три Тополя быстренько со своими дипломатами[233] сопроводят… Да что толковать про нашу деревнюшку? Вон по самой Москве… Там у меня брат. Восемь уже десятков годов наскрёб… Ночью приезжала скоряшка. С воспалением лёгких хотела отвезти его в стационарий. Не поехал. Все бумажки передала скорая в братову полуклинику. Он и сам звонил в ту свою полуклинику. Звал в помочь. И что ж ты думаешь? Участковый врачок Максимка Зосимов не пришёл! С неделю он раньше приходил. У тебя орви, урадовал. Выписал таблетки. А для контрольности и разу носу не показал. Вот с «помощью» Зосимова братка и влетел в воспалёнку! Как теперь скрыть свою преступную расхлябку? И стал он ловчить. После скорой он пришёл по вызову. Звонить в дверь не стал. Зато сунул в дверь записку «Приходил врач, не открыли дверь». И зайцем умотал. По вызовам он ездит надушенный, на своей машине. А все вызовщики живут не даль триста метров от полуклиники. Братка не будь дурак, позвонил в окружную власть и Зосимова пригнали. Оправдывается: «Вы не открыли!» – «Сам вызывал и не открыл? Так позвони по мобилке, торчала у носа из нагрудного кармана… Ваш диагноз?» – «Не воспаление лёгких, а пневмония». А в карту лукавец ахнул: «Диагноз: прежний». Это что за хворь такая – прежняя? Новая? Заметает следы… Придти к больному с воспалением лёгких, постоять у входной двери и сбежать? Кто за такое по головке погладит? Ну не фашистюк этот Зосимов? А сколь их с дипломатами таких? Держись от них поодаль… Сделай так. Налей полный таз воды горячей и мыль, мыль, мыль, мыль, мыль ногу не тем мылом, что умываемся. А тем, каким стираем. Чтобушко пены по-царски высокуще было! И парь.
– Долго?
– А пока не уморишься.
Я попарила и тут же боль отрезало.
Я уснула. Всю ночь не прокидалась. Как молодая.
Утром смотрю… Нога опала. Оттухла. Кожа свисает гармошкой… С тех пор нога большь не болела. И разу не взялась болеть. Вот и думай, куда идти? Я б на радостях побегла к той хирургинюшке бабке. Да вжэ помэрла. А к врачам идти как? Так налечат, что без головы останусь! И подумать нечем будет.
И всё. Большь не пиши.
– Купила в овощном капусту. Наверно, парниковая. А у нас на огороде у неё щэ и листа нэма.
– Это у Вас.
– А морозяки яки чесали! – находится мама.
– Где-то были. Где-то нет.
– И это правда. Два помидора в одной лунке. Один убитый. Свалился, як варёный. Сварился на морозе! А другой стоит!
У колонки, что на углу соседнего барака, набираю воду.
– Холоднячка попить бы! – на подходе поклонился прохожий мужик.
Я тихонько лью ему из ведра в ковшик из тяжёлых ладоней. Он с присвистом пьёт.
Дома мама с постуком режет капусту и спрашивает:
– Толька! Шо готовить?
– Мне ничего не надо. Холодной воды попил… Мало будет – попью на второе горячей.
Мама довольно:
– Яка туга капуста! Ты пойняв! Зимой така туга не бувае.
– Толька! Ты куда сбираешься?
Я киваю в окно на сарай, из-за угла которого сиротливо выглядывал наш кривой скворечник:
– В туалет.
– Ну шо его так рано бежать? Вареники с сыром простынут. Подожди трошки. Поешь.
– Ма! Да ну куда я иду?!
– И куда?
– В туалет.
Мама смеётся:
– О! А мне отслышалось – в сельсовет.
Бегу на огород окучивать картошку.
С милой подружкой тяпкой.
И с литром молока себе и с литровой банкой вареников Грише.
Он убежал раньше.
Спешит всю влагу укутать в картошку.
Я иду и напеваю своё:
Нобелевскую премию мне. Не проносите мимо!
Мы с Гришей смотрим футбол.
Идёт концовка.
– Ну, кто проиграл? – интересуется мама.
– Наши.
– Э-э! Докомандовались. Мы да мы! Дерутся тилько страшенно.
Комментатор Перетурин:
– Не хватило чуть-чуть удачи!
– Хороши чуть-чуть. Ноль – два!
Перетурин знай гонит пургу:[234]
– Спасибо нашим игрокам за хорошую игру! Сегодня голландцы были чуть лучше. Хорошо использовали наши ошибки. Поаплодируем голландцам! Поаплодируем и нашим ребятам!
– Шо вин молотэ? – удивляется мама. – За шо аплодировать? Ай и брехливый дядько! Нашим же два мячика закатили!
Гриша лежит на диване. На полкомнаты задрал левую ногу на согнутую коленку правой ноги. Крутит в атмосфере голой ступнёй.
И важнюще философствует:
– Людаш, младшая Митина дочуня, близко выскочила замуж. Два локтя по карте!
Он смотрит, как мама заворачивает в газету заплесневелый кусок хлеба. Советует:
– Да выбросьте в ведро!
Мама серчает:
– Разве можно хлиб кидать в поганэ ведро? Отнесу положу в огородчике. Птички, може, склюють. Ты б, Топтыгин… Да зарубай ты курицу!
– Дай отдохнуть. У меня сегодня законный выходной.
Ну и Гриша…
В день моего приезда на мамин призыв отчаяния он кинул:
