Но потом комната накренилась. Я опьянела тошнотворно быстро и внезапно – вжик, и все! Я громко смеялась, ввязывалась в какие-то разговоры, а через минуту оказывалась в другом месте и болтала с другими людьми. Наконец, я осталась наедине с каким-то симпатичным мальчиком. Высокий, смазливый, явно дамский угодник, такие красавчики участвуют в реалити-шоу со свиданиями. Не мой тип, определенно, но в тот момент я была немного не в себе.
Я вставала на цыпочки и вытягивала шею, пыталась найти Андреа, но ее нигде не было. Надо было мне тогда же и уйти, но парень хозяйским жестом положил мне на плечо руку.
Потом все было окутано каким-то ядовитым, сбивающим с толку туманом: тот парень держал меня за руку, целовал меня. Сперва я ответила на поцелуй, но очень быстро все это мне надоело. Вот только красавчик не слушал никаких возражений. Мы были с ним одни в темном коридоре. Вдалеке гремела музыка, басы и соло электрогитары. Он втолкнул меня в темную комнату, и я даже не успела пробормотать заплетающимся языком, что хочу домой.
Меня повалили спиной на матрас. Туфли свалились с ног с глухим стуком. Я попробовала сопротивляться, ведь я же, черт побери, могу за себя постоять, и такие вещи не случаются с такими как я – эмансипированными, сильными женщинами, которые не покупаются на всякую дешевку.
А потом… Было чувство, что меня раскололи, как ракушку. Хотелось закричать, возможно, я и правда орала в голос, но смех, и музыка, и безразличие заглушили крик.
Потом я проснулась на широкой кровати с темным бельем, в комнате, которую видела впервые в жизни. На мне было все то же красное обтягивающее платье из секонд-хенда, подол задрался, открывая голую ягодицу. Как будто меня использовали и выбросили.
Как только я попыталась сесть, тело пронзила боль. В памяти зашевелились смутные воспоминания, и я застонала от бессилия. В ушах зазвучала вчерашняя оглушительная музыка. Вкус вчерашнего пива на нёбе. Меня снова пронзила боль. Горло перехватило, когда я вспомнила, как кто-то навалился на меня всем своим весом. Вспомнила, как кричала, вырывалась. Оставшуюся часть ночи меня, кажется, рвало, но воспоминания были отрывочными. Но подобное не могло случиться со мной. Никоим образом.
В коридоре корпуса царила жутковатая тишина. Пол общей комнаты был завален пустыми стаканчиками и бутылками, окурками. Из абажура торчал надувной фаллоимитатор. Всюду был народ – ребята, похрапывая, спали на кушетках и стульях, даже на липком, загаженном полу – был ли среди них Олли? Наверное, был.
Когда я все это увидела, меня снова чуть не стошнило. Возможно, все они знали, что со мной случилось? Но им просто было на меня наплевать?
Лежащий на кушетке парень приоткрыл один глаз.
– Привет. – Потом выпрямился и открыл второй. – Оу. Привет!
Широкие плечи, глаза с прищуром. Вчера вечером такой мог показаться мне очень классным… но сейчас он был мне отвратителен. Вряд ли это был тот самый, кто надругался надо мной ночью, но что, если он смотрел? Потому что внезапно я отчетливо поняла, что кроме нас двоих в комнате были и еще люди. Они хохотали. Подбадривали.
– Как спала, нормально? – Встав с кушетки, парень подошел ко мне. Огромный, не меньше шести футов трех дюймов ростом. С колоссальными накачанными бицепсами. Что-то было хищное в его улыбке. – Кофе хочешь? Или, может, похмелиться?
Видимо, парень почувствовал мой страх, потому что остановился.
– Спокойно, спокойно. Ты ведь в порядке, а? – Поскольку я не ответила, он нахмурился. – Слушай, ты же знаешь, какие тут правила у классных девчонок? – Он улыбнулся. – Ты, похоже, классная девочка, так ведь? Мне сдается, ты очень классная.
– Д-да. – К этому времени я успела отступить к двери. Улыбка на лице у парня превратилась в недобрую усмешку, он как будто находил все это забавным.
«Перестань вспоминать эту гадость!» – мысленно кричу я себе, но Олли словно повернул выключатель. Все мысли, которые все эти годы теснились в моем мозгу, теперь нашли выход и вылетели на волю.
– Я, впрочем, не вспоминал об этом до недавнего времени, – продолжает Олли, возвращая меня в настоящее. – До самого хакерского взлома, когда президент Мэннинг то и дело выступал со своими речами. Тут я и вспомнил, как эти ребята поступили с его собственной дочкой. И понял, что им все сошло с рук. Делу не дали ход. Хуже того, стало известно о новых изнасилованиях при схожих обстоятельствах.
Я широко открываю глаза.