– Он рассказал, что идею заняться Олдричем ему подал один человек, – продолжает Олли. – Парнишке снизят срок, если он назовет нам имя заказчика. Но я не стал дожидаться и сам покопался немного, навел справки. И знаете, откуда он? Из Калифорнии. Недалеко от вас, между прочим. А еще интереснее, что в контактах его мобильника нашелся ваш номер телефона.
– Я-я не знаю никого по имени Блу, – мямлю я.
– Да знаете вы его, как не знать! Я поговорил с вашим главным редактором. Ричард вроде бы? Так вот, в прошлом году вы писали статью о хакерах, но он зарубил ее, не выпустил в печать. Это о чем-то да говорит, не находите?
Я в полной растерянности. Олли разговаривал с Ричардом?
– Вы наверняка знакомы с какими-то хакерами. И представляете, какие это проныры и как могут проникнуть в систему, не наследив. А у вас болит старая рана, преступление, оставшееся без возмездия, – вот вы и решили наказать виновных? Я бы так и сделал, – и Олли победно скрещивает руки на груди. – Ну что ж, ваша месть удалась, вы наказали многих. Целых четыре университета! А заодно решили выставить напоказ грешки всех и каждого, так?
– Нет! – Сердце бьется так, что, боюсь, разорвется. – Я не…
Но что мне говорить? Не знаю. Я правда знакома с Блу. Мы пару-тройку раз встречались в Лос-Анджелесе, пили кофе. О чем только мы не болтали во время этих встреч. В какой-то момент я походя упомянула о коррупции в студенческих ассоциациях Олдрича и поделилась подозрениями, что для Кси-Омега это, возможно, стало дурной традицией.
Услышав это, Блу откинулся на стуле с гордой улыбкой на губах. «Это можно легко проверить, – сказал он. – Стоит мне только захотеть». Он умеет делать такие штуки и готов потрясти университет ради спортивного интереса.
– Все эти снобы из Лиги плюща со своими выпендрежными ассоциациями заслуживают, чтобы их встряхнули, – говорил он, входя в азарт.
Господи.
Но этим разговором мое участие и ограничилось. Я действительно хотела бы почитать кое-какую переписку, но приватно, не превращая ее в достояние всего мира. Мне хотелось понять, с чем я имею дело. Я и думать забыла о хакере и собиралась уже обсудить это с отцом, чтобы тихо и мирно разобраться во всем изнутри. И уж конечно я и думать не думала о других университетах! Это какое-то…безумие.
А вот Блу, видимо, не оставил эту идею. И взял дело в свои руки.
– Вы понимаете, какая на вас ответственность? – спрашивает Олли обманчиво спокойным тоном. – Сколько браков разрушено? Сколько человек лишились работы? Сколько человек не получат теперь высшего образования из-за того, что глупо пошутили в письме, которое теперь прочитали все?
– Нет, – бормочу я. – Это не я… Вы не…
Олли с жалостью смотрит на меня сверху вниз.
– Не думайте, что я не понимаю, что вам тогда пришлось пережить. Когда теряешь человека, которого любишь… это разрушительно. Настоящая катастрофа.
Я леденею. Он сравнивает мою ситуацию с собой и Лорой?
– И вот как вы поступили в результате, – прибавляет Олли.
В его голосе я слышу осуждение. Или – и собственную вину? Я представляю, как Олли в бешенстве влетает в дом Грега и на кухне протыкает ему почку ножом. Примитивное убийство, этот удар нанес бессердечный человек в порыве ярости. Кто поручится, что он не поступит так снова? Прямо сейчас?
Меня трясет, как в лихорадке. Но я не окончательно потеряла присутствие духа. Медленно, незаметно я опускаю руку в сумку. Пальцами сжимаю холодную керамическую ручку. Потом вытаскиваю из сумки кружку, бью Олли в лицо (раздается глухой удар) и бегу прочь.
Я оказываюсь в коридоре. На пол косо падает свет из окна. Впереди лестница, я прибавляю ходу. Если удастся добежать до первого этажа, я спасена. Там Олли на меня не набросится.
Слышу за спиной его шаги и тяжелое дыхание. Он в два счета настигает меня и валит на пол. Я ударяюсь щекой о холодный линолеум и успеваю хрипло вскрикнуть, прежде чем Олли зажимает мне рот ладонью.
– Не советую сопротивляться при аресте. Я зачитаю вам ваши права.
Я извиваюсь, и мне удается вывернуться из его хватки.
– На каком основании?
Олли накрывает меня всем телом, разом всколыхнув самые страшные воспоминания, – я чувствую такое же бессилие и отчаяние, как много лет назад в той темной, грязноватой комнате. Внутри бьется ужас, из горла вырываются рыдания и всхлипы.
Однако мне удается овладеть собой. Хотя я выбилась из сил и испугана, мне все же удается, напрягая мышцы, выпростать руку из-под Олли. Не мешкая я бью его этой свободной рукой по яйцам. Взвыв от боли, он на миг ослабляет хватку, а я выкатываюсь из-под него, вскакиваю и пинаю ногой в живот. С воплем ярости Олли снова кидается на меня. Ослепительно-белая вспышка боли – он с такой силой бьет меня по лопаткам, что я как подкошенная валюсь навзничь. От удара из легких словно выбивает весь воздух, я чувствую, что задыхаюсь.
Неясно, сквозь туман я вижу нависшего надо мной Олли.
– Пытаешься заткнуть мне рот? – хрипло каркаю я. – Потому что я все про тебя знаю?
Он таращит глаза.
– Что вы знаете?