На возвышение выходит пастор, с которым мы виделись один-единственный раз – вчера. Толпа затихает, и этот человек начинает говорить о ком-то по имени Грег Страссер, нисколько не похожем на мужчину, за которым я была замужем. Вначале он произносит что-то о великодушии и широте души Грега, затем начинает распинаться о том, как он был предан своей работе и семье, а завершает спич словами о цельности и благородстве натуры. Слушая, я с трудом сдерживаю смех. Откуда только он все это взял? Вчера он попросил меня написать несколько слов о жизни Грега. Я попыталась вспомнить хорошие, позитивные моменты…
Например, тот день, когда Мартину делали операцию. Мы с Мартином были в приемной уже в пять утра, нервные, с мутными от сна глазами. Увидев в коридоре Грега, в хирургическом костюме, с маской на лице, я вновь ощутила то же необъяснимое возбуждение. Грег перехватил мой взгляд, и мне показалось, что он заглянул внутрь меня – и увидел все мои страхи, противоречивые эмоции, все мои ошибки и грехи. И он будто сказал:
Но позже, спустя несколько часов, в комнату, где я долго-долго дожидалась результатов, Грег вышел ко мне все еще в хирургическом костюме и шапочке. На рукаве у него было какое-то пятнышко, видимо, кровь. При виде его я вскочила, сердце ушло в пятки. Я знала, что он скажет, еще до того, как он раскрыл рот. Все было ясно по выражению его лица. И тогда я, как бы объяснить… упала ему на грудь.
– Мне очень жаль, – прошептал Грег мне на ухо, прижав меня к себе и не давая упасть. – О, Кит, мне безумно жаль, я не смог спасти его.
Вероятно, я цеплялась за Грега дольше, чем дозволяли приличия. Он не делал попыток высвободиться или отстраниться. Не сказал, что его ждут другие пациенты, что надо заполнять истории болезни. Он просто… держал меня, как мне казалось, несколько долгих часов. В такой ужасный момент это было проявлением милосердия.
Но после того дня я не говорила с Грегом несколько месяцев. И не на шутку удивилась, когда как-то в июле, в солнечный день он позвонил мне на работу и пригласил поужинать.
– Если ты не готова, я пойму, – сказал он.
Но я была готова. Это ужасно, но, в каком-то смысле, я была готова к этому с того момента, как он объявил мне, что Мартин мертв. Я не оставалась одна никогда – до того, как погибла мама. Непривычная к самостоятельности, я не представляла, как справляться с жизнью в одиночку. Возможно, надо было больше полагаться на отца, но он постоянно был занят из-за должности президента… а вообще-то, я и раньше никогда на него не рассчитывала. Словом, я приняла предложение Грега.
О, и какими же были наши первые свидания! Грег водил меня в рестораны, и мы заказывали все, что только пожелаем из меню. Мы летали в Нью-Йорк на частном самолете и останавливались в шикарном пентхаусе на Сентрал-парк Вест. Грег устраивал мне роскошный шопинг, мы покупали подарки для девочек, сверкающие безделушки от Тиффани и наимоднейшие сумки от Тори Берч. Как-то он пригласил нас вместе с девочками на ужин в свой загородный дом в Шейдисайд, умасливал Сиенну и Аврору, забил холодильник их самыми любимыми лакомствами. Я помню, как это было трогательно, когда после ужина они с Сиенной еще долго сидели за столом, обсуждая, какой фильм лучше: «Крестный отец» или «Крестный отец-2». Авроре, для которой вся жизнь – это рисование, он всегда дарил наборы для художественного творчества: дорогие масляные краски Уинстон & Ньютон, чудесную акварель, даже деревянный мольберт, который установили у окна в его загородном доме. Было время, когда мне казалось, что он делает все это из преувеличенного чувства вины и долга – ведь мой муж был его пациентом. Да и само сознание, что я встречаюсь с тем самым хирургом, который не спас моего мужа… Отец призывал меня к осторожности, хотя после их знакомства с Грегом эти призывы сошли на нет.
А от Уиллы я вообще скрыла все подробности нашей истории, обмолвившись только, что Грег был кардиологом в больнице, – вот и все. Собственно, я старательно скрывала эту историю от всех. А спустя какое-то время начала верить, что Грег и в самом деле без ума от нас троих. И от этого мне становилось… хорошо. Грег очень старался помочь мне забыть, что я недавно потеряла близкого человека. Он всех нас заставил забыть. И до поры до времени все было просто замечательно.