– Ну, все эти новости с хакерской атакой многих почетных, мягко говоря, не впечатлили. Особенно истории, в которые втянуты студенты. Ну, как махинации с поступлением. Или… кх-м… насилие.
Джордж соединяет пальцы домиком.
– Пока факты насилия не доказаны, мы не уверены, что они имели место.
Кит пронзает его острым взглядом.
– Ты сам-то веришь в то, что сейчас сказал?
Джордж поднимает руки в знак капитуляции.
– В тех имейлах были только одни намеки. Ничего конкретного.
– Да, но несколько девушек потом рассказали, что с ними происходило на встречах ассоциаций, – стоит на своем Кит.
– В этих описаниях нет конкретики, – слабо сопротивляется Джордж, но тут же сдает назад, осознав, что он только что ляпнул. – Я, конечно, не преуменьшаю тяжести содеянного, если только все это правда было…
– Вот именно, – влезаю я в разговор.
Я не слишком вслушивалась в то, о чем сейчас говорили, – просто соглашаюсь с Кит, чтобы проверить, как она отреагирует. Но Кит неподвижна как камень, делает вид, что меня не слышала. Значит, она все-таки знает. Я нервно поджимаю пальцы ног в туфлях. Вот так дерьмо. Что она намерена сделать – устроить мне скандал? Теперь меня ждут неприятности? Да нет, это невозможно. Я хочу сказать – что с того, что я подмешала ей немного снотворного? Я просто хотела, чтобы она немного расслабилась. Помочь хотела!
Но тут я вижу его.
Настает очередь Кит отчитываться. Говоря, она взмахивает рукой, и рукав ее блейзера приподнимается, открыв запястье. А на нем поблескивают бриллианты. Сердце в моей груди останавливается. Браслет – та самая тоненькая змейка, которую я рассматривала неделю назад. То самое украшение, которое – я в этом почти уверена – лежало в той бархатной коробочке в багажнике моего мужа.
Этого не может быть. Но я заставляю себя посмотреть еще раз. Сверкающие бриллианты. Изящная змейка. Они идентичны. У меня сводит желудок.
Видимо, я непроизвольно издала какой-то звук, потому что внезапно все в комнате поворачиваются ко мне. Я хватаюсь за живот, прикидываясь, что мне стало плохо.
– Простите, – бормочу я и вскакиваю на ноги.
Задыхаясь, я вбегаю в туалет и запираюсь в кабинке. Это тот браслет. Тот же оттенок золота. Те же маленькие, сияющие камни. Таким образом Кит хочет показать мне, что она здесь главная? Но… Патрик? Он-то какое отношение имеет к Кит? И когда это началось? Хочется ответить текстом эсэмэски, которую я однажды увидела в телефоне дочери: «ХЗ» – «хотелось бы знать».
Волосы стали мокрыми от пота. Тело сотрясает крупная дрожь. Вдруг я понимаю, что про эмбиен ей наверняка рассказал Патрик. На балу он, видимо, глаз не спускал с Кит и заметил, как она набралась, – наверное, даже встревожился из-за этого. Возможно, потом они даже это обсуждали. Воображаю, как она ахала:
Хотя подождите. Патрик почти не видел на балу пьяную Кит. Ну, может, она немного покачивалась, но в полную мощь развернулась, когда мой муж уже ушел. Мне вдруг делается очень тревожно. Я ни на минуту не поверила, что у Патрика скрутило живот. Он драпанул с этого спонсорского бала, как олимпиец. Тогда я решила, что он убегает от меня, но что, если он бежал куда-то? Или чтобы что-то сделать?
Я вспоминаю, как вернулась в ту ночь домой и не обнаружила его машину на обычном месте. А ведь именно в это время кто-то прокрался в дом и убил мужа Кит. Но нет. Это невозможно. Я даже мысли такой не должна допускать.
Потому что – быть женой убийцы? Нет уж,
Забрав в кафе купленную еду навынос, я подхожу к отцовскому дому. Это навевает массу воспоминаний, ведь после гибели мамы еда навынос долгое время была нашим спасением. Страшно вспомнить, как мы пережили те годы. Видимо, отцу хватало сил на то, чтобы регулярно водить нас с Кит по врачам и позаботиться о том, чтобы у нас были все документы для подачи заявления в колледж, но мне трудно представить, как он с этим справлялся, ведь от горя все мы буквально окаменели. Конечно, во многом отец тогда упустил ситуацию с нашим воспитанием. Особенно с моим.
Я решительно настроена на то, чтобы докопаться, с кем у Грега мог быть роман. На этот раз – редкий случай – отец дома. На предложение отведать тайской лапши он отнекивается со слабой улыбкой – говорит, что не голоден. Это меня тревожит.
– Пап, ты точно нормально питаешься? Ты что-то очень бледен.
Он неуверенно кивает.
– Я плотно пообедал. Честно.