– Хотя Грег вечно жаловался на других врачей. Говорил, что был бы счастлив выходить на смену в одиночку.
Она с преувеличенным интересом изучает свои ногти.
– Тогда кто-то еще из больницы? Администратор? Медсестра?
Девчонки снова переглядываются и пожимают плечами.
– Мы не особо интересовались его работой.
Мне вспоминается только одна сестра из отделения Грега: та женщина, что явилась на похороны с младенцем. Кит называла мне ее имя. Лора… какая-то. Неожиданная мысль заставляет меня выпрямиться. Те женщины на поминках, три сплетницы – они тоже говорили про Лору.
Я поднимаю палец, прося девочек потерпеть еще немного, и хватаюсь за мобильник. Первым на экране появляется оповещение о новых публикациях на страницах тех девочек, которые писали о насилии на олдричских студенческих вечеринках. Очень неприятно, что приходится пока отложить это дело в сторону. Я решительно захожу на сайт со взломанной базой и углубляюсь в папку Лоры.
Оказывается, я была права: Грег и Лора довольно активно переписывались по электронной почте, но в основном о работе – расписание, переносы дежурств, время от времени – забавные картинки.
Посланий, подобных письмам Лолиты, в их переписке нет. Но я замечаю кое-что странное: за несколько дней до смерти Грега Лора написала ему нечто загадочное. «Получила ваше письмо. Обязательно приму это во внимание. Но пока мне не нужно. Благодарю».
Заинтригованная, отматываю список сообщений назад на год и несколько месяцев, когда случилась та снежная буря. В тот день Лора прислала Грегу не связанную с работой записку: «Спасибо, что поддержал меня».
Тремя минутами позже пришел ответ от Грега: «Всегда пожалуйста».
Меня охватывает нервная дрожь.
– Что там? – Видимо, Сиенна заметила, как у меня изменилось лицо. – Что ты нашла?
– Сейчас, подожди минутку, – шепчу я, не отрывая глаз от экрана.
Я сверлю глазами записку от Лоры. «Спасибо, что поддержал меня». О чем речь? О дружеском доверительном разговоре в комнате отдыха… или Грег был с Лорой в ту вьюжную ночь? Они были просто коллегами и приятелями… или между ними что-то большее?
Насколько бы все упростилось, черкни Лора в своем календаре одну строчку: «10 января – выпиваем с Грегом». Пролистывая электронную почту Лоры дальше, за февраль, потом март, я не вижу больше никаких писем, адресованных ему, не считая безликих служебных сообщений. Лора вообще сохранила довольно мало писем за этот период – несколько от ее мамы и несколько от мужа, Олли (в которых он упоминает об отделении полиции, что подтверждает – да, на похоронах была именно она), и множество сообщений с сайта под выразительным названием «Бэбицентр». «Поздравляем, вы беременны!» – гласит первое из них.
Я щелкаю по следующим и обнаруживаю кучу всякой чепухи на тему «Чего ожидать, если вы ждете ребенка». «Бэбицентр» присылал ей письмо раз в неделю, сообщая о развитии плода. Каждую неделю эмбрион сравнивался с новым фруктом: «Сегодня ваш малыш с ягоду черники!» «Ваш малютка уже как небольшая дынька!» Я прокручиваю все это до конца сентября, когда ребенок достиг размера арбуза. «Счастливая дата скоро! – пишут ей 3 октября. – Согласно расчетам сегодня сорок недель, как вы беременны!»
Я потираю лоб. Расчеты? Но ведь женщины, как правило, не знают точной даты зачатия! Кит ее не знала. Хотя, честно говоря, тогда я не особо на этом и сосредотачивалась.
Я открываю новое окно в интернет-браузере и набираю: «Расчет ожидаемой даты родов». Открывается сайт, помогающий женщине определить, когда ей предстоит рожать. Получается, что дату можно рассчитать по последнему менструальному циклу, дате проведенного ЭКО или по точной дате зачатия. Вбиваю в строке поиска: «10 января». Ночь снегопада.
И вот появляются результаты. Даже не могу сказать, что удивлена, увидев, что предполагаемая дата рождения – третье октября. Но что это значит? Лора замужем. Вполне возможно, что в ночь снегопада она никуда не ходила с Грегом, а отправилась домой к мужу, зажгла свечи и сделала все, что положено для того, чтобы зачать ребенка. Возможно, я все не так поняла.
Но мне кажется, что я все поняла правильно. Почему – не могу сказать. Что-то царапает, не дает покоя – что-то на краю сознания.
Я возвращаюсь к письмам Лоры, ищу в октябре прошлого года. Есть, вот оно: вскоре после рождения ребенка Лора отправила письмо друзьям: «Фредерик Томас Апатреа, восемь фунтов шесть унций, двадцать дюймов». И фотография. На экране появляется сморщенный, с прищуренными глазками младенец. Я вглядываюсь в его черты и вдруг понимаю, что не давало мне покоя. У этого малыша глаза Грега – размер, цвет, форма.
Но как это доказать? Как получить больше информации? Позвонить Лоре? В конце концов, я журналистка. А значит, могу соврать насчет причин звонка. И способна так повести разговор, чтобы что-то вызнать, не выдав себя.