Папа возвращается к себе в кабинет. Я обмениваюсь озабоченным взглядом с Кит, которая вынимает из буфета тарелки. Отцу, конечно, достается, сказывается постоянный стресс. Он был вынужден уволить множество народу. Плюс все эти пресс-конференции, которые приходится давать. А ведь он не молодеет. Но отец всегда был упрямым – ни грипп, ни снежные заносы не заставят его отменить работу, он не перестал работать даже сразу после несчастного случая с мамой. Он, наверное, считает, что ответственность за будущее университета целиком лежит на его плечах.
Мы открываем картонки с едой и зовем девочек к столу. Телефон звонит, как раз когда Кит накладывает себе в тарелку рис. Она смотрит на экран, и ее лицо проясняется.
– Мне надо идти, – шепчет она, ставя тарелку на стол.
– Далеко ли? – меня это вдруг настораживает. Кит почти не выходит из дома, только на работу. Вокруг до сих пор кружат репортеры с новостных каналов, и ее это заметно нервирует.
– Это по работе. – Кит вылетает, поднимается по лестнице. – Скоро вернусь.
– Что там по работе? – кричу я ей вдогонку. Но она не отвечает.
Сиенна и Аврора слоняются вокруг, как привидения, почти не поднимая на меня глаз. Подозреваю, что планов на выходные у них нет. Молча наполняют тарелки и собираются удрать к себе наверх – но тут я шумно прокашливаюсь. – Стойте. Девочки, у меня есть к вам пара вопросов.
У них вытягиваются лица. Мои вопросы им уже поперек горла.
– Простите, простите, но это не о чем-то ужасном, – успокаиваю я их. – Я не хочу никому навредить. Вы же это знаете, правда?
Ни одна из девочек не отвечает на вопрос – возможно, потому, что до сих пор все, что я делаю, им вредило. Но послушно садятся на место. Уже хорошо. Пока я наливаю в их стаканы минералку с газом (они просили диетическую колу, но я агрессивно воспротивилась и прочитала лекцию о том, во что химикаты из колы превращают внутренности человека), возвращается Кит. Она переоделась в мягкое, облегающее льняное платье и надушилась. Я молча наблюдаю, как она хватает телефон и сует ноги в туфли на шпильках. Но когда она уже собирается выйти, я спешу за ней.
– Кит, – я понижаю голос, чтобы не услышали девчонки. – Это как-то связано с той женщиной с работы?
Кит хмурится.
– Нет, конечно.
Однако при этом она на меня не смотрит. Она мне врет? Это как-то связано с мужем той женщины? Нагнувшись, Кит чмокает меня в щеку, чего мы с ней никогда не делали.
– Я скоро вернусь.
Хлопает дверь, и я плетусь на кухню, кидаю какую-то еду на тарелку, начинаю есть. Вообще, я не большая любительница дешевых забегаловок, где продают еду навынос. Каждый знает, что в ней полно консервантов и прочей химии, так что я планировала вечером приготовить себе салат, но фортель, который только что выкинула Кит, настолько выбил меня из колеи, что необходимо приободриться. Может, надо было за ней проследить?
– Тетя Уилла! – Сиенна смотрит на меня испуганным зверьком. – Я хочу к себе наверх. Что ты хотела спросить?
– Угм. – Я спешно проглатываю жирную, сказочно вкусную лапшу, пытаясь собраться с мыслями. Кит сама разберется. Мне нужно ей верить. – Так вот, ты рассказывала, что Грег однажды явился домой навеселе, и упомянула, что тогда был сильный снегопад. Я подняла данные по снегопадам за прошлый год – если мы сопоставим эту информацию с календарем Грега, то у нас появится шанс выяснить, с кем он был в тот вечер. Ты случайно не помнишь, когда это было, в январе, феврале или марте?
Положив в рот кусочек курицы, Сиенна задумчиво жует.
– Я бы сказала, в январе. Это было до Дня святого Валентина.
Сверяясь с заметками, полученными вчера от Пола, и глядя на его мелкий, аккуратный округлый почерк, я чувствую укол сожаления. Его, наверное, сильно смутило мое поведение там, на ферме. Черт, да я сама до сих пор в смятении… хотя, в то же время, нисколько не удивлена.
– Десятое января, – читаю я. – Выпало восемь дюймов снега. Подходит?
– Не знаю. Наверное.
Я открываю файл, предусмотрительно скопированный мной из взломанной базы данных. Это данные Грега – я хотела, чтобы они были доступны мне в любое время, на тот случай, если вдруг снова окажусь в дыре без сигнала сотовой связи. Вот папка с календарем Грега. Я открываю его и нахожу прошлый январь.
Судя по его календарю, плотно забитому операциями, совещаниями и деловыми встречами, на тот вечер он ничего не планировал. Зато на одиннадцать утра записано четверное коронарное шунтирование для некоего Л. Витрильо. Я иногда забываю, что Грегу приходилось вскрывать людям грудные клетки и работать с их сердцами. Есть какая-то ирония судьбы в выборе рода занятий таким бесчувственным человеком.
Я смотрю на девочек.
– Грег часто заходил куда-нибудь выпить после трудных операций – ну, чтобы расслабиться, выпустить пар?
Они обмениваются взглядами.
– Я, вообще-то, не знаю, – мямлит Аврора. – Может быть.
Я вытягиваю под столом ноги.
– А если ходил, то с кем?
– С другим врачами? – гадает Сиенна. – Или с друзьями?
Ей явно нечего сказать по этому поводу.
Аврора морщит нос.