Кроме сводничества хозяин постоялого двора не забывал и о своих непосредственных обязанностях.
Через несколько минут в дверь негромко постучали. Выглянув на галерею, Платина увидела мальчишку лет десяти. Одной рукой он прижимал к боку тощий свёрток, в другой держал масляный светильник с трепещущим на кончике носика язычком пламени.
— Забирай, — довольно грубо буркнул пацанёнок, а когда Ия взяла у него фонарь, просто бросил ей под ноги кое-как свёрнутое одеяло, после чего удрал, успев напоследок гаденько ухмыльнуться.
«Вот же-ж, козлёнок мелкий!» — мысленно выругалась девушка, тут же вспомнив неприятный разговор с владельцем заведения.
Что если не только тот усатый извращенец принял её за хозяйского любимчика?
Пришелица из иного мира криво усмехнулась. Ну ещё бы! Барон же смотрел на неё с такой нежностью, вот местные и обратили внимание. С дворянином они, понятное дело, связываться боятся, а простому юноше выкажут весь свой негатив.
«Да они просто завидуют, — хмыкнула Платина, раскладывая на полу куцее, покрытое многочисленными заплатами одеяло. — Но всё же надо сказать Хваро, чтобы вёл себя… сдержаннее. Мне такое внимание ни к чему».
Сквозь тонкую дверь с галереи донёсся звук приближавшихся шагов и негромкий вопрос землевладельца:
— Здесь?
— Да, господин, — елейным голосом отозвался хозяин постоялого двора.
Вскочив на ноги, Ия торопливо отодвинула засов и, распахнув дверь, застыла в полупоклоне.
— Не забудь разбудить нас за полчаса до рассвета, — приказал аристократ.
— Конечно, господин, — заверил его собеседник. — Я всё помню и не забуду.
Не глядя на него, молодой человек прошёл в комнату и сел на табурет у маленького столика со стоявшим на нём светильником.
Девушке показалось, что владелец заведения как-то подозрительно задержался возле их двери, и она громко предложила:
— Позвольте помочь вам раздеться, господин?
В ответ на его недоуменный взгляд беглая преступница многозначительно кивнула на вход в комнату.
На секунду застыв, Хваро понимающе усмехнулся и принялся развязывать пояс.
— Да, уже пора спать.
Аккуратно развесив верхнюю одежду землевладельца на бамбуковой вешалке, Платина помогла ему разуться и подала найденные в корзине войлочные туфли.
Остро пахнуло потом.
«Не мешало бы ему носки поменять, — подумала девушка и, прежде чем успела опомниться, машинально метнулась к корзине, но вдруг испуганно замерла, подумав: — Чего же я делаю? Я ему что, служанка? Или… жена? Вот же-ж!»
Однако, если начала что-то делать, то надо доводить до конца, иначе будешь выглядеть глупо. Рассудив подобным образом, она стала торопливо перебирать сложенные вещички, чувствуя, как щёки полыхают румянцем стыда и досады.
В это время барон сам стащил штаны, оставшись в одном нижнем белье.
— Вот возьмите, — стараясь не смотреть в его сторону, проворчала спутница, с огорчением сообразив, что в данном случае повела себя точно как мама. Та тоже всегда следила, чтобы супруг опрятно выглядел, и от него приятно пахло.
«Как быстро он для меня родным стал, — с горечью усмехнулась она про себя. — А как же семья Сабуро, его невеста, служанка? Плюнуть и забыть, вроде как ничего и не было? Во же-ж!»
— Спасибо, Ио-ли, — прервал её печальные мысли молодой человек, натягивая носки, ибо аборигены спали в том числе и в них. Это не считая курточки с длинными рукавами и штанов до лодыжек.
Поначалу пришелице из иного мира это казалось ужасно неудобным, но постепенно она привыкла к закрытости всего тела даже во время сна и уже не обращала на это внимание.
— Вам ещё нужен свет, Тоишо-сей? — прошептала Платина и, не услышав ответа, просто задула робкий огонёк. После чего с бьющимся сердцем почти на ощупь вернулась на своё одеяло.
Когда глаза привыкли к темноте, приёмная дочь бывшего начальника уезда увидела, что Хваро всё ещё сидит на кровати. Вдруг, мягко шурша белым шёлком курточки, он подошёл к ней и опустился на корточки.
— Ложитесь на кровать, Ио-ли. А я буду спать здесь.
— Что вы, Тоишо-сей! — шёпотом вскричала та. — Это невозможно! Вдруг кто-то узнает, что вы спали на полу, как какой-то простолюдин?! Нет уж, если я изображаю слугу, то мне здесь и спать.
— Мои люди не позволят себе болтать лишнего, — тихо, но очень веско заявил аристократ. — А чужие сюда не войдут.
— Пусть так, Тоишо-сей, — не стала спорить собеседница, упрямо стоя на своём. — Но я не могу позволить себе так пользоваться вашей добротой. Очень прошу вас, не заставляйте меня чувствовать себя неудобно.
— Но я не могу позволить моей девушке спать на полу, — не остался в долгу барон.
«Вот-же, настырный чёрт!» — мысленно выругалась Платина и, понимая, чего тот добивается, выпалила:
— Тогда… давайте ляжем вместе!
Однако, вопреки ожиданиям, молодой человек сокрушённо вздохнул, качая головой.
— Завтра выезжаем очень рано. Надо выспаться. А я боюсь, что рядом с вами не смогу уснуть.
Щёки Ии вновь полыхнули жаром, а губы сами собой растянулись в смущённой, но довольной улыбке.
Тем не менее она постаралась, чтобы голос её звучал как можно спокойнее и рассудительнее:
