Как и положено предводителю, первым проснулся барон и тут же поднял всех на ноги. Хотя, судя по положению солнца, отдыхали они совсем недолго.
Когда запрягали мула, Платина, уже уставшая сидеть и лежать, попросила у Хваро разрешения немного пройтись. Тот не только согласился, но и вызвался составить ей компанию.
Окружающий пейзаж, яркое солнце на чистом, голубом небе, молодая зелень вокруг и любовь в душе привели его в лирическое настроение.
В очередной раз признавшись девушке в своих чувствах, он вновь взялся читать стихи.
Ия тихо млела, и ей совершенно не хотелось думать ни о печальной судьбе семьи Бано Сабуро, ни об убитой невесте шагавшего рядом аристократа, ни о его служанке, нашедшей свою смерть в зимнем лесу.
Дорога постепенно сужалась. Поросший травой склон с одной стороны становился всё круче, а с другой — тянулся длинный, неглубокий овраг.
Глянув вниз на текущий по камням ручей, девушка вдруг подумала, что если им встретится какая-нибудь повозка, разъехаться будет очень трудно. Но, видимо, колёсным транспортом здесь пользовались нечасто. За то время, пока их маленький караван добирался до спуска в долину, навстречу попалась только группа носильщиков.
Мужчины разного возраста в шапочках со смешными белыми помпонами, растянувшись цепью на обочине, низкими поклонами приветствовали идущего посередине дороги дворянина.
Не забывая о правилах хорошего тона, барон ответил им коротким кивком, а когда простолюдины остались позади, сообщил спутнице, что деревня, куда они сейчас направляются, находится уже на его земле.
— Как бы староста не попытался устроить мне торжественную встречу и ещё сильнее задержать нас. Мы и так опаздываем из-за той остановки в полдень.
«Так почему же ты просто не пошлёшь его подальше, чтобы не приставал? — мысленно удивилась пришелица из иного мира. — Неужели стесняешься какого-то простолюдина?»
И тут же возразила себе: «Вряд ли. Может, просто не хочет, чтобы меня видели на его земле? Но он же обещал мне позволить свободно ходить по замку? Непонятный случай».
Так ничего и не придумав, осторожно спросила:
— Мне лучше не покидать фургон?
— И мне тоже! — рассмеялся собеседник. — Если нас никто не заметит, то и встречать некого!
— Но разве они не узнают вашу повозку? — рискнула напомнить приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— Если кто-нибудь спросит… — объявил землевладелец, глядя на осунувшиеся от усталости лица слуг и телохранителей, — говорите, что в повозке господин Каямо.
— Да, господин! — почти хором отозвались дворяне и простолюдины.
— Это мой управитель, — пояснил молодой человек, помогая спутнице подняться на переднюю площадку. — Крестьяне знают, что он часто пользуется этим фургоном.
Уже минут через десять, после того как любопытные селяне узнали, кто заглянул к ним в деревню, примчался староста и принялся громко просить позволения лично выразить своё глубочайшее почтение благородному господину Каямо.
Помня инструкцию и тоже стремясь как можно скорее добраться до замка, охранники грубо оборвали славословия крестьянина, доходчиво объяснив, что господин Каямо устал и приказал себя не беспокоить. Тем не менее настырный мужик ещё какое-то время шёл рядом с повозкой, уже не так громко, но столь же проникновенно желая управителю долгих лет, процветания и всяческих благ, не забыв напомнить, что его зовут Танаб, и он всегда готов услужить благородному господину Каямо.
Пришелица из иного мира не удивилась подобному изъявлению преданности, поскольку уже сталкивалась с чем-то похожим, когда вместе со своим приёмным отцом ездила в замок рыцаря Канако. Как и господин Бано Сабуро, её нынешний спутник также не обратил никакого внимания на вопли простолюдина, явно принимая всё это как должное.
Солнце начало клониться к горизонту, от чего внутри фургона становилось всё более сумрачно. Платина почувствовала, как дорога пошла под уклон.
Хваро довольно улыбнулся.
— Скоро приедем, Ио-ли.
Та встала, держась за стенку будки, и хотела выглянуть наружу, но в последний момент остановилась, вовремя вспомнив местные обычаи.
— Вы позволите посмотреть на ваш замок… издали, Тоишо-сей?
— Только не упадите, — с наигранной строгостью предупредил тот.
— Всё будет в порядке, — заверила его спутница и, сделав пару шагов по пляшущему полу, отодвинула прикрывавший вход занавес.
Садившееся за спиной солнце позволяло прекрасно рассмотреть открывшуюся перед ней панораму.
Дорога спускалась в обширную долину, чуть больше половину которой занимали привычно разделённые на ровные прямоугольники поля. Почти всю оставшуюся площадь, включая значительную часть дальних склонов, окружала хорошо различимая даже с такого расстояния невысокая каменная ограда, за которой зеленели выстроившиеся в шеренги деревья, виднелись крыши многочисленных строений, хорошо различались коричнево-серые дорожки, аккуратные мостики над ручьями, поблёскивала обширная гладь водоёма.
И над всем этим великолепием главенствовала, словно выступая вперёд, массивная башня с белыми каменными стенами и потемневшим от времени деревянным верхом.
