Сама же Платина о себе такого сказать не могла. Сексуальные наслаждения как-то очень быстро теряли свою остроту, и отношение девушки к самозваному барону делалось всё более прагматичным. Она ценила аристократа за его, то есть её заботу, видя в этом надежду на безбедное существование в этом мире, и пыталась наплевать на те преступления, которые тот/та совершила, чтобы скрыть свою тайну.
В силу возраста Ия не имела опыта серьёзных отношений, но простой здравый смысл подсказывал, что надёжным фундаментом долгой совместной жизни служит не столько страсть, сколько общность интересов, а также нечто, туманно именуемое «родством душ».
Пока что Хваро не спешит посвящать её в свои дела, а значит, в этом Платина помочь ему никак не может. К тому же она ещё не чувствовала в себе готовности на те подлости, что творила её любовница.
Оставалось попробовать сблизиться на эмоциях. За эти дни она поняла, что здесь в замке, кроме секса, в свободное время Хваро любит читать стихи и… удить рыбу.
Последнему Ия обязательно научится. Удочки в сарае она видела, леску можно попросить у управителя. Уж в этом он точно не откажет. Даже скамейка у озера есть. Осталось только червей накопать или мух с кузнечиками наловить. Ну этим делом можно и служанку озадачить.
И стихи надо учить. Неплохо бы завтра при расставании прочитать что-нибудь коротенькое, но со смыслом. Ну и к его возвращению не помешает выучить что-нибудь эпичное. Можно даже из произведений того «голубого» поэта, что так нравится барону.
Приёмной дочери бывшего начальника уезда пришлось изрядно поднапрячь память, чтобы вспомнить сколько-нибудь подходящие строки.
Эти умственные усилия потребовали немало времени и сил, так что уснула девушка поздно, а проснувшись, испуганно посмотрела в окно, с облегчением убедившись, что ещё не рассвело. Тем не менее она приоткрыла створку и, выглянув наружу, разглядела на востоке розовеющие отблески зари.
Несмотря на долгое пребывание в этом мире, Платина крайне неохотно пользовалась ночным горшком, предпочитая ходить в уборную.
Когда она возвращалась обратно, дверь в кладовку приоткрылась, и оттуда выглянула заспанная физиономия Охэку.
— Это вы тут ходите, госпожа?
— Я, — ответила та, поднимаясь на сквозную веранду. — Вставай, поможешь мне одеться и сделать причёску.
— А чего так рано-то? — обиженно протянула собеседница, и Ия тут же вспомнила свою служанку в доме начальника уезда.
— Потому что так надо, — проворчала она, давя нарастающее раздражение. — И побыстрее, я тороплюсь!
— Да, госпожа, — кивнула простолюдинка, вновь скрываясь в кладовке.
Ждать она себя не заставила, но, помогая хозяйке облачиться в платье из тяжёлой, расшитой золотом парчи, не удержалась от вопроса:
— Господина хотите проводить?
— Да, — сухо подтвердила Платина.
— Так он, наверное, ещё не скоро поедет, — широко зевнула Охэку.
— А вот ты и проверь, — усаживаясь перед зеркалом, усмехнулась Ия.
— Это как? — служанка даже растерялась.
— Сбегай на конюшню и узнай, — стараясь говорить не терпящим возражения тоном, приказала приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— Сейчас? — удивилась собеседница.
— Именно сейчас! — глухо рыкнула девушка. После предательства Оки она уже не так сочувствовала представителям угнетаемых классов, как в самом начале своего пребывания в этом мире. — Ну!
— Да, госпожа, — втянув голову в плечи, пролепетала служанка. — Слушаюсь, госпожа. Только как же вы?
— Бегом! — теряя терпение, рявкнула беглая преступница, вскакивая и замахиваясь для удара.
Резко присев, Охэку испуганной мышью выскочила из комнаты. Открыв окно, Ия увидела, как служанка торопливо шагает по тропинке.
— Я сказала — бегом! — крикнула Платина.
Оглянувшись, Охэку подхватила подол платья и рванула вперёд, сверкая бледно-серыми нижними штанишками.
— Вот же-ж! — выдохнула девушка, вновь усаживаясь на табуретку и начиная расчёсывать спутанные после сна волосы.
Видимо, устроенная ею выволочка благотворно повлияла на исполнительность простолюдинки. Едва приёмная дочь бывшего начальника уезда успела кое-как закрепить причёску золотыми шпильками, как во двор перед домом вбежала запыхавшаяся Охэку. Добежав до могильного холма, остановилась, переводя дух, помахала рукой и выпалила:
— Там уже коней седлают!
— Спасибо, — машинально поблагодарила девушка, бросаясь к двери.
Когда она примчалась к главной башне, там уже стояли четверо верховых. Кроме своего дядюшки-головореза, хозяина замка собрались сопровождать господин Тэворо со своим любовником и старый слуга Куюми. Правда, тот восседал на низеньком, пузатом ослике, но выглядел не менее важно и значительно, чем дворяне.
У ведущей к парадному входу каменной лестнице широкоплечий, бородатый слуга в коричневой куртке держал под уздцы знакомого вороного коня.
Заметив Ию, господин Мукано нахмурился.
— Зачем вы здесь?
— Я пришла проводить господина, — восстанавливая дыхание, ответила Платина, стараясь смотреть ему в переносицу и вновь ощущая противный, липкий страх.
— Ещё очень рано, — издевательски усмехнулся собеседник. — В такой час маленькие девочки должны крепко спать.
