Являясь единственным человеком в замке, кто мог войти в эту комнату без разрешения хозяина, он редко пользовался подобной привилегией, но сейчас был именно такой случай.
Лёгкий стук аккуратно прикрываемой двери заставил землевладельца встрепенуться и, вскинув голову, выдохнуть:
— Нашли?
— Нет, господин, — сказал гость, стараясь не смотреть на собеседника.
Пухлые губы того кривились в противной, жалкой гримасе, из покрасневших от беспробудного пьянства глаз вновь потянулись блестящие дорожки.
— Очень глубоко, господин, — извиняющимся тоном пояснил старый воин. — И бьют холодные ключи. Люди не согласны нырять даже за серебро.
— О Вечное небо! — закрыв ладонями мокрое лицо, с хмельным надрывом вскричал барон. — За что ты лишаешь меня даже могилы любимой?! Где же мне оплакать её и принести жертву?!
Размазав слёзы и сопли по щекам, он опёрся руками в подлокотники кресла и, беспомощно оглядевшись, схватил одну из стоявших на столе фарфоровых бутылок. Однако в подставленную вместо рюмки чайную чашку не упало ни капли.
Раздражённо морщась, хозяин кабинета взял вторую, но и та оказалось пустой. Лишь третья подарила ему живительную влагу.
Вытерев губы, землевладелец широким движением смахнул посуду на пол. Фарфор жалобно зазвенел, разбиваясь на острые осколки.
— Прикажи Яире принести ещё вина!
— Может, уже достаточно, господин? — в голосе гостя ясно звучали боль и разочарование. — Нельзя же так убиваться. Она же сама написала, что больше вас не любит. Её сердце принадлежит другому. Из-за него она даже покончила с собой, а вы всё переживаете. Изводите себя.
— Вздор, Чиро-сей, — с пьяным упрямством покачал головой собеседник. — Если бы не то, что случилось, она бы снова его забыла. Он умер, а я жив и рядом с ней.
При виде того, каким лихорадочным, почти безумным огнём вспыхнули глаза барона, его наставник не на шутку забеспокоился. Он уже давно не видел своего воспитанника в таком состоянии.
— Я бы окружил её любовью и заботой и ждал, — вдохновенно бормотал хозяин кабинета. — Год, два, пять. Рано или поздно она бы снова меня полюбила!
— Господин! — застонав, взмолился гость, опускаясь на колени. — Памятью ваших отца и матери заклинаю: опомнитесь! Сколько можно убиваться?! Эта девица вас недостойна!
— Что? — замолчав на полуслове, землевладелец взглянул на него так, словно только что увидел. — Что вы сказали? О чём?
Радуясь, что ему наконец-то удалось привлечь к себе внимание, собеседник с жаром заговорил:
— Я прошу вас прийти в себя, вспомнить, что вы барон Тоишо Хваро — наследник древнего рода, восходящего к сегунам Хайдаро, искусный боец и один из лучших мечников Гайхего. Вас ждёт блестящая карьера и слава!
— Нет! — ударив ладонью по столу, прервал его речь воспитанник. — Вы сказали, что Ио-ли меня недостойна?
— Да! — негромко, но решительно подтвердил наставник. — Эта девка…
— Замолчите! — вскакивая на ноги, вскричал хозяин кабинета. Голос его звучал зло, но почти трезво. — Я уважал и почитал вас как старшего, господин Мукано. Вы заменили мне отца, сделали из меня дворянина, воина и мужчину. Но не смейте клеветать на мою любимую женщину, иначе моё отношение к вам сильно изменится. Я знаю, что Ио-ли вам не нравилась, но сейчас лучше молчите!
— Не могу, господин! — не отводя взгляда, решительно заявил гость. — Мне лучше умереть, чем видеть, как вы уничтожаете себя из-за какой-то обманщицы!
Вопреки его ожиданию, хозяин кабинета не стал возражать или ругаться. Наоборот, он словно внутренне собрался, а хмель как будто совсем улетучился.
— За что вы её так ненавидите, Чиро-сей?
— Потому что она лгала вам, господин! — с внезапно прорезавшейся в голосе мукой вскричал собеседник. — Она не видела призрак вашей матери! Это я приказал ей убираться из Бирюзовых покоев, потому что она их не достойна! Там жила моя сестра и госпожа, а эта девка их только поганила! Вот она и придумала историю с привидением! Неужели ваша благородная мать снизошла бы до какой-то обманщицы?!
Барон побледнел, на лбу его выступили мелкие капельки пота.
— Так это из-за вас бедной девочке пришлось уйти из главной башни и поселиться в Доме за озером? — голос его походил на шипение ядовитой змеи.
— А я ещё удивлялся, почему она вас так боится? Да потому что вы её напугали! Ио-ли знала, как я к вам отношусь, вот и не решилась жаловаться. Если бы она рассказал всё, я бы её защитил, она бы осталась в Бирюзовых покоях рядом со мной и не умерла. Ио-ли погибла из-за вас!
Наставник встал на ноги.
— Вы обезумели, господин! Очнитесь! Подумайте, если эта девка столь безнравственная, что впутала в свои небылицы вашу благородную мать, так может, и предсмертная записка — тоже ложь? Может, она и не совершала никакого самоубийства? Где тело? Столько дней уже прошло. Все говорят, что оно уже должно всплыть. Но его нет! Вдруг девка просто сбежала, а письмо написала, чтобы вы её не искали!
— Вы думаете, она жива? — пристально посмотрел на него землевладелец.
— После того как она придумала ту историю с привидением, — криво усмехнулся гость. — Я ничему не удивлюсь.
