Пока Зенчи держал под уздцы лошадей господ, Платина с ленивым любопытством разглядывала низенькое здание с деревянными, выкрашенными облезлой красной краской колоннами и двускатной крышей, покрытой коричневой черепицей с серо-зелёными пятнами лишайников. Свисавшие кое-где колокольчики из потемневшей бронзы чуть покачивались под слабым ветром.
Сквозь распахнутую дверь Ия видела, как три монаха в просторных, коричневых балахонах, кивая обритыми на лысо головами, молились возле ярко раскрашенной статуи божества, изображавшей пожилого мужчину с вытаращенными глазами, пышной чёрной шевелюрой и такой же бородищей, клочьями торчавшей во все стороны.
«Неприятный тип, — усмехнулась пришелица из иного мира. — А чего ещё ждать с такой-то работой?»
В столь ранний час молящихся пришло немного, и все одеты более чем скромно. Во всяком случае, девушка не заметила ни одного клочка шёлка.
Низкими поклонами и настороженными взглядами они проводили группу дворян, один из которых неуклюже опирался на костыль, но вместе со спутниками отправился в обход святилища к уходившему вверх склону, густо покрытому могильными холмиками. Однако лишь возле немногих торчали из земли деревянные столбики, где писали имя умершего.
Похоже, последний приют здесь обретают бедняки, но не совсем нищие, а те, чьи родственники имели возможность заплатить за место на кладбище. Совсем уж нищих закапывали где придётся.
Подойдя к куче свежей земли, Накадзимо с соратниками отошёли в сторону. Опустившись с помощью Кена на колени, Асано замер возле неё в неподвижности. Слуга раздал всем стаканчики, наполнив их из коричневой, керамической бутыли.
Дворяне выпили, после чего молодой человек вылил остатки вина на могилу. Опираясь на руку Кена, юноша произнёс короткую речь. Из-за расстояния Платина не могла её слышать, но, судя по одобрительному качанию широкими полями шляп, присутствующие восприняли монолог вполне благосклонно.
Слуга подхватил Асано под локоть, и они направились обратно к храму. Во дворе их остановил старый, тощий монах. После короткой беседы с ним юноша достал из широкого рукава кошелёк и передал сверкнувшему лысиной служителю культа несколько монет.
Ия надеялась, что медных, но, расчувствовавшись, парень мог расстаться и с серебром.
В фургон грузились прежним порядком. Сначала девушка сошла на землю, потом слуги помогли Асано забраться на переднюю площадку.
На сей раз молодой человек лёг, вытянув замотанную меж двух дощечек ногу, и прикрыл глаза.
Сидя на скамеечке, Платина то откидывалась спиной на дребезжащую стенку фургона, то, подавшись вперёд, упиралась руками в колени.
— Простите, госпожа Харуко, — внезапно прозвучавший голос спутника заставил её вздрогнуть. — Я ещё не выразил вам своё соболезнование. Вы так рано потеряли супруга.
— Спасибо, господин Асано, — склонила голову Ия.
— Ваш покойный муж тоже страдал от какой-то болезни? — спросил юноша, положив руки под голову.
— Нет, господин Асано, — печально улыбнулась девушка. — Его убили. Перед свадьбой он сумел произвести хорошее впечатление на моих родственников, но на самом деле оказался плохим человеком. Сначала он проиграл все наши деньги, потом начал занимать. Не смог отдать и прятался от ростовщиков в какой-то грязной лачуге, где его и нашли мёртвым. Кто его убил, власти так и не выяснили, а мне пришлось поселиться в доме деверя.
Платина выдержала драматическую паузу, а когда собеседник собрался сказать что-то ещё, попросила:
— Пожалуйста, господин Асано, не спрашивайте меня о прошлой жизни. Эти воспоминания до сих пор причиняют мне боль.
Слёзы из глаз полились совершенно естественно, стоило только извлечь из памяти лица родителей, которых она уже никогда не увидит.
Чувство жалости к себе оказалось настолько сильным, что Ие пришлось доставать из рукава смятый платочек и вытирать им мокрое лицо, стыдливо отвернувшись от смущённого молодого человека.
— Извините, госпожа Харуко, я не хотел вас огорчить, — виновато улыбаясь, проговорил тот. — Но мы так долго молчали, что мне просто захотелось начать разговор. Теперь я вижу, что получилось неудачно.
— Да, господин Асано, — высморкавшись, прерывисто вздохнула девушка. — Но вы в этом не виноваты. Это моя судьба. И нет в ней ничего интересного. А вот вы — сын знаменитого учёного, сами обучались в Гайхего, недавно из столицы. Если хотите поговорить, лучше расскажите о себе. Трудно было учиться? Какие в столице самые красивые места? Вы видели Дворец небесного трона? А в настоящем театре были? Какие платья носят благородные женщины в столице? А какие причёски и украшения?
Погребённый под градом вопросов, собеседник рассмеялся. Зенчи, расположившийся на передней площадке и хорошо слышавший их разговор, громко фыркнул.
Платина смущённо потупилась, весьма довольная тем, как ловко ей удалось сменить тему беседы.
Рассказчиком Асано оказался хорошим, ничуть не хуже Хваро. Кажется, в Гайхего даже этому учат.
С интересом слушая его, беглая преступница подумала, что скучным их путешествие не будет. Вот только дорожных приключений уже более чем достаточно.
