— Нет, спасибо, — покачал головой собеседник. — Я ни в чём не нуждаюсь. Почтенный Кен заботится обо мне и служит весьма усердно.
Он посмотрел на слугу, притулившегося на корточках в углу каморки. Услышав похвалу в свой адрес, простолюдин отреагировал как полагается.
— Вы слишком добры, господин Асано.
В этот момент девушка поймала более чем выразительный взгляд Таниго. Тот явно намекал. Вот только на что?
Платина недоуменно вскинула брови.
Безмолвный собеседник указал глазами на выход. Похоже, её спутник хочет о чём-то поговорить с Асано наедине. То есть Кен-то, конечно, останется. Но он, во-первых, слуга, во-вторых, из их компании.
Подобная скрытность очень не понравилась Ие. Что такое лжебрат желает обсудить? Вдруг речь пойдёт о ней? Неужели они с Накадзимо затеяли какую-то пакость, и теперь Таниго попытается подбить на неё несчастного парня?
Чувствуя, что краснеет, девушка едва не задохнулась от возмущения, готовая то ли устроить скандал, то ли удариться в истерику. Чтобы справиться с расшалившимися нервами, она с подчёркнутой торжественностью отвесила церемонный поклон, выдавив из себя:
— Тогда я пойду. Вы позволите, господин Таниго?
— Ступайте, сестра, — с видимым облегчением кивнул «чёрный археолог». — Вы, кажется, собирались зайти на рынок.
— Да, — потупив взор, подтвердила та, ожидая от собеседника какой-нибудь мелкой пакости.
И тот не разочаровал, заявив с самым серьёзным видом:
— Только не задерживайтесь, чтобы я не беспокоился.
— Ваша забота о сестре достойна всяческих похвал, господин Таниго, — вроде бы вежливо, но совершенно бесцветным тоном проговорил молодой человек.
— Это мой долг, как старшего брата, — похоже, слегка смутился собеседник.
«Да ты просто издеваешься!» — мысленно возразила ему Платина, вновь склонившись в церемонном поклоне.
— До свидания, господин Асано. Да не оставит Вечное небо вас своими милостями.
— До свидания, госпожа Харуко, — эхом откликнулся юноша. Его чётко очерченные губы тронула лёгкая улыбка, а во взгляде ясно читалось… сочувствие. Во всяком случае, именно так показалось приёмной дочери бывшего начальника уезда.
Покинув лечебницу, она прошлась по торговым рядам, не без труда отыскав торгующую всякой всячиной лавочку, где говорливая хозяйка продала ей стопку застиранных, но чистых тряпочек, какое-то приторно-цитрусовое, чрезвычайно пахучее благовоние, способное «перебить» любой неприятный запах, и мешочек с «волшебным» средством от блох.
Вернувшись в гостиницу, Ия засела в своём номере, весь этот и следующий день покидая его только по нужде.
Увидев крупного, буланой масти мула с чёрной полосой на спине вдоль хребта, девушка решила, что предводитель не зря нахваливал господина Сенто. Приобретённый им зверь легко потащит их тяжёлую повозку.
Ставшего лишним осла не продали, навьючив на него часть груза. Глядя на его обиженную морду, хранившую выражение вселенской скорби и горького разочарования в человечестве, Платина с трудом удержалась от понимающей усмешки.
Вопреки опасениям, вонявший полынью порошок помог, и хотя бы блохи ей уже не досаждали. А соблазнённые медными монетками подавальщицы регулярно приносили в номер кувшины с тёплой водой. Так что покидая гостиницу, Ия чувствовала себя более-менее сносно.
Когда сопровождаемый всадниками фургон подкатил к жилищу лекаря, возле ворот уже стояли хмурый Кен с узлами и господин Асано. Держа пострадавшую ногу на весу, он опирался на настоящий костыль из светло-коричневого дерева: не только с поперечиной под мышкой, но ещё и с ручкой, торчавшей примерно на середине палки.
После обмена любезностями молодой человек первым делом спросил:
— Где похоронили моего слугу, господин Накадзимо?
«Надо же! — мысленно хмыкнула девушка. — Не забыл».
— На Западном кладбище возле храма Бандру, — ответил главарь «чёрных археологов», и беглой преступнице показалось, что в его голосе ясно прозвучали уважительные нотки.
— Я бы хотел принести жертву на его могиле, — неожиданно попросил юноша, торопливо пояснив: — Всё-таки он отдал за меня жизнь.
— Это был его долг, господин Асано, — назидательно произнёс собеседник, пообещав: — Мы туда заедем.
Сначала Платина спустилась на землю, чтобы не мешаться. Потом пострадавший с помощью слуг поднялся на переднюю площадку и прошёл внутрь фургона, где ему уже приготовили место на сундуке, положив сверху свёрнутое одеяло.
Когда он устроился, а Кен с Зенчи вышли, Ия смогла вернуться, устроившись на низенькой табуретке у противоположной стены.
Храм располагался за городом. В воротах их остановили, но шмон устраивать не стали, ограничившись проверкой именных табличек.
Ни в святилище бога, хранителя кладбищ, ни к могиле Ненджи девушку не взяли, оставив вместе со слугой у широко распахнутых и, видимо, уже давно не закрывавшихся ворот. Одна из створок сильно накренилась, упираясь углом в землю.
