«Вот же-ж! — мысленно охнула пришелица из иного мира, вся превращаясь в слух и невольно прикусив губу. — Молодой, красивый, кажется, добрый, и так не повезло. А эту Хваро об дорогу не расшибёшь».
— Всё зависит от того, куда вы собрались ехать? — в местной манере вопросом на вопрос ответил лекарь.
— В Кафусё, — пояснил Таниго. — Семьдесят ли от Сагаро.
— Тогда лучше бы ему ещё денёк побыть у меня, — после довольно продолжительного молчания выдал заключение эскулап. — Жар утих, но успех надо закрепить, иначе болезнь может вернуться. Тогда молодой господин просто умрёт. Лучше приезжайте за ним послезавтра.
— Спасибо, почтенный, — нехотя сквозь зубы поблагодарил собеседника дворянин.
— Госпожа? — удивился молодой человек, успевший облачиться в обе нижние рубахи и прикрыться старым, застиранным одеялом. — Вы здесь?
— Уж очень ей хотелось навестить вас, господин Асано, — усмехнулся лжебрат. — Пристала с самого утра: возьми, да возьми с собой.
От подобных слов благовоспитанной девице из благородной семьи полагалось смутиться и даже покраснеть.
Вот только сейчас Платина не видела никакого смысла в притворстве. Опустившись на колени возле ложа больного, она стремительным движением коснулась ладонью его лба, с облегчением убеждаясь в правоте местного врача. Температура действительно спала и сейчас, скорее всего, лишь слегка повышена.
Таниго недовольно крякнул. Кен криво усмехнулся, а Асано лишь растерянно захлопал ресницами, не успев ничего сообразить.
Недовольно глянув на приёмную дочь бывшего начальника уезда, лжебрат заговорил, так словно ничего не случилось.
— Мне сказали, что сегодня и завтра вам ещё придётся провести здесь. Но не беспокойтесь. Мы подождём и отвезём вас к отцу.
— Мне так неудобно перед вами, господин Таниго, — голос юноши дрогнул, глаза заблестели от подступивших слёз. — Даже не знаю, чем я смогу отблагодарить вас за сострадание и доброту?
— Это наш долг, и он не требует награды! — напыщенно заявил собеседник, тут же заговорив совсем другим тоном: — Но если у вас есть возможность, вы, действительно, можете оказать мне неоценимую услугу.
— Всё, что в моих силах! — пылко вскричал молодой человек, и у Ии вдруг появилось очень нехорошее предчувствие.
— В Сагаро мы едем наниматься в охрану купеческого каравана, который отправляется в дальние земли восточных варваров, — доверительно понизил голос «чёрный археолог». — Дорога дальняя. Путешествие может занять год или даже дольше. Сами понимаете, что благородной женщине нечего делать в тех диких местах. Вот я и собирался снять сестре дом в Сагаро, чтобы она могла спокойно дождаться моего возвращения. Но там у нас нет ни родственников, ни близких людей. Никого, кому бы я мог доверить свою сестру. Вот я и подумал, что она могла бы пожить в Кафусё, если вы согласитесь за ней присмотреть. Одинокой женщине тяжело начинать жить на новом месте.
— Конечно, я помогу, господин Таниго, — не раздумывая, пообещал юноша, смущённо поинтересовавшись: — Но почему сестра с вами, а не с мужем или с родителями?
«Вот же-ж! — мысленно взвыла беглая преступница, крепко сжав зубы. — Мы же ещё ни о чём не договорились, а они уже торопятся меня сбагрить! Ну козлы!»
Мелькнула мысль заявить, что она ещё не знает, стоит ли ей останавливаться в Кафусё? Вот только подобная бестактность неизбежно вызовет негативную реакцию у Асано. Это не просто мимоходом коснуться его лба, а нагло влезть в серьёзный мужской разговор.
Не нарушая формально их договорённости, Накадзимо ставит её перед фактом, не оставляя другого выхода, кроме надежды на то, что папаша молодого господина Асано окажется достаточно адекватным человеком хотя бы по местным меркам.
— Наши благородные родители умерли, — вдохновенно врал Таниго. — А семейная жизнь у сестры сложилась не очень удачно. Супруг рано умер. Детей они завести не успели. После смерти мужа его родственники относились к сестре так плохо, что мне пришлось забрать её с собой. Всё проделано по закону. У меня даже «отпускное письмо» есть с печатью канцелярии.
— Мне очень жаль, господин Таниго, — сочувственно покачал головой собеседник. — Разумеется, я помогу. Нашу семью в Кафусё уважают, и никто не посмеет обидеть сестру дворянина, которому я обязан своей жизнью. Мой отец считает неблагодарность одним из самых тяжких пороков.
— Спасибо, господин Асано, — коротко поклонился «чёрный археолог», бросив насмешливый взгляд на девушку.
В душе той всё клокотало от обиды и злости, подстёгнутой общим недомоганием. Однако жизнь в этом мире выучила её смирять свои чувства. Поэтому, тихонечко вздохнув, Платина церемонно поклонилась, проговорив подчёркнуто ровным голосом:
— Позвольте мне тоже поблагодарить вас, господин Асано. Я рада, что вам уже лучше, и уже послезавтра вы продолжите путь вместе с нами.
— Надеюсь, что так и будет, — улыбнулся молодой человек.
— Может, вам ещё что-нибудь нужно? — заботливо поинтересовалась Ия, почему-то не желая так быстро с ним расставаться.
