— О, госпожа Асано! — грустно усмехнулась девушка. — Это я как-нибудь переживу. Чтобы заскучать, мне для начала надо прийти в себя после того, что случилось. Покойный супруг, хотя и не сильно утруждал себя заботой обо мне, но всё же его смерть стала очень большим потрясением. Бесконечные причитания свекрови, упрёки деверя, придирки его супруги. Я уже думала о самоубийстве, но Вечное небо пощадило меня, прислав брата, а он взял меня с собой. Господин Таниго желает мне добра, но я была одна среди пятерых мужчин….
Поморщившись, Платина передёрнула плечами.
— Это очень неудобно. Потом мы встретились с молодым господином Асано. Тот бой на дороге. Убитые. Я так испугалась. Особенно, когда он упал в овраг и повредил ногу. Дорогой у него начался жар, и мы боялись, что не успеем довезти его до лекаря в Сакудзё. Я очень устала от всех этих волнений. Теперь мне хочется только покоя. Бродить по саду, любоваться цветами и ни о чём не думать. Вы и старшая госпожа так хорошо меня приняли, но я даже не знаю, когда мне захочется видеть кого-нибудь ещё?
— Мы тоже очень переживали, когда наш господин подал в отставку, — доверительно понизила голос наложница, очевидно, впечатлённая не характерной для аборигенов откровенностью гостьи. — Так боялись ехать сюда, не представляя, как будем жить в этой глуши. В столице у нас осталось много благородных, образованных подруг, а здешние дамы, на первый взгляд, показались такими скучными и провинциальными. Но потом привыкли. Нашего господина здесь очень уважают. Нас то и дело приглашают в гости чиновники и землевладельцы. Иногда мы сами устраиваем праздники. И дамы в Кафусё оказались вовсе не такие неотёсанные, как нам казалось. Некоторые из них вполне прилично разбираются в поэзии и живописи.
Видя, что её слушают очень внимательно, жадно ловя каждое слово, рассказчица зачем-то воровато оглянулась и понизила голос почти до шёпота:
— Молодой господин говорил, что нам запрещено покидать уезд?
— Да, он этого не скрывал, — также тихо ответила Ия.
— Когда мы узнали, что в столице раскрыт заговор братьев Дзако, а нашего господина государь по великой милости своей лишь оставил в ссылке, то не уставали славить его мудрость и добродетель.
Девушке вдруг ужасно захотелось уточнить кого именно: императора или супруга? Но тут позади послышались быстро приближавшиеся шаги.
К ним почти бежала пожилая женщина в платье служанки.
— Звали меня, первая госпожа наложница? — поклонившись, выдохнула она.
— Да, Унжу, — подтвердила та. — Госпожа Харуко — наша гостья. Её старший брат спас нашего молодого господина. Помоги ей помыться и проводи в комнату, где останавливалась госпожа Егумо Асано.
— Слушаюсь, первая госпожа наложница, — привычно поклонилась банщица.
— А я пойду узнаю, всё ли там готово, — сказала Осуко Асано, мягко коснувшись запястья спутницы. — У нас усердные слуги, но правильные указания им не помешают.
— Я не достойна таких хлопот, госпожа Асано, — низко поклонилась Платина, подумав: «Что ни говори, но тебе здесь скучно, вот ты и рада каждому новому знакомому».
— Мы обязаны вашему брату жизнью нашего молодого господина, — ответила собеседница любезностью на любезность. — И это самое малое, чем мы можем вас отблагодарить.
Как и в усадьбе бывшего начальника уезда Букасо, баня здесь располагалась на заднем хозяйственном дворе. Здесь же находилась и уборная, и конюшня, куда слуги опального учёного под мудрым руководством Зенчи заводили лошадей гостей своих господ. Однако ни каких-либо мастерских, ни птичника со свинарником Ия не заметила.
Баня не выглядела новой, но в глаза бросались следы недавнего ремонта. Свежие доски крылечка, новая дверь, рамы на окнах и пока ещё белая бумага.
Внутри пахло сыростью и свежим деревом. По размеру баня была такой же, как и в поместье покойного приёмного отца беглой преступницы.
Как и там, здесь поместилась просторная деревянная ванна с плавающими сверху цветочными лепестками, большая, недавно оштукатуренная печь с вмурованным котлом. На натянутой у входа верёвке висела пара широких полотенец из грубой ткани. Возле дальней противоположной стены стояли две высокие бочки. На вбитых колышках красовались ковши разнообразного размера, а на скамье выстроились деревянные вёдра.
Всё в бане буквально сверкало чистотой.
— Позвольте, госпожа? — служанка попыталась снять с плеча гостьи объёмистую котомку.
— Не нужно, — остановила её та, сама ставя узел на лавку. — Можешь идти.
— Что вы сказали? — переспросила собеседница.
— Я говорю: ступай! — чуть повысила голос девушка. — Я сама справлюсь.
— Но как же? — растерянно захлопала ресницами банщица. — Я же должна вам помочь.
— Не нужно! — с нажимом проговорила Платина, наступая на начавшую пятиться женщину.
— Как же вы без меня волосы себе промоете? — не сдавалась собеседница.
— К сожалению, они у меня не такие длинные, как бы хотелось, — с напряжённой улыбкой заявила Ия. — Справлюсь как-нибудь.
— Но я же не могу оставить вас здесь одну! — в совершенном обалдении вскричала банщица. — Что я скажу старшей госпоже и первой госпоже наложнице?
