— Какие слухи? — удивление в его голосе прозвучало настолько фальшиво, что исчезли последние сомнения в авторстве клеветнических сенсаций. — Я не понимаю, о чём вы? Если люди вдруг стали говорить о вас плохо, то я не имею к этому никакого отношения. Но я…
Остановившись у двери библиотеки, где красовался массивный замок, он нагло усмехнулся:
— … могу помочь вам восстановить доброе имя. Если, конечно, вы перестанете относиться ко мне свысока.
— А не боитесь, что люди узнают, как вы пристаёте к бедной вдове? — спросила Платина, оглядываясь в поисках сына опального учёного. Но, как всегда, когда кто-то нужен, его нигде не найдёшь. Мелькнула даже мысль отказаться от просмотра заморского фолианта из-за опасения приставаний мерзкого секретаришки, но тут же сменилась злостью. Кстати вспомнился недавний разговор с Дого Асано. Неужели она настолько труслива, что лишит себя и этого удовольствия?
«Да пошёл ты, казёл! — с яростью подумала пришелица из иного мира. — Руки распустит — грохну тем, что под руку попадётся, всю рожу расцарапаю и яйца отшибу!»
— Кто же вам поверит? — рассмеялся собеседник, доставая из рукава ключ. — Если я скажу, что развратная женщина клевещет на меня за то, что я отверг её постыдные ухаживания?
— Это как сказать, господин Мадуцо, — покачала головой беглая преступница. — Если мне не оставят выбора — я могу быть очень убедительной. Репутацию тяжело заработать, но легко потерять. И это касается не только женщин, но и мужчин.
— Лучше позаботьтесь о своей репутации, — пригрозил секретарь опального учёного. — Мне её уничтожить, как муху раздавить.
— Муху ещё поймать надо, — усмехнулась Ия. — А вам стоит подумать: кто из нас больше потеряет? Я, у кого нет ничего, кроме жизни, или вы, добродетельный муж, которого все уважают из-за его господина.
— Хотите попробовать? — усмехнулся собеседник.
— Не хочу, — покачала головой девушка. — Но, если придётся — не отступлю, так и знайте!
— Заходите, — пригласил мужчина, распахивая дверь.
— После вас, — чуть поклонилась Платина.
Пройдя вслед за секретарём мимо заставленных книгами стеллажей к всё также заваленному бумагами столу, Ия присела на освобождённый ещё молодым господином Асано табурет и вновь остро пожалела об его отсутствии, которое всё больше казалось ей подозрительным.
Приоткрыв окно у стола, провожатый достал из широкого рукава тощий кошелёк, покопался в нём и выложил на стол десять медных монет.
— Господин приказал с вами рассчитаться. Возьмите. Не знаю только, хватит ли этого на хорошую табуретку.
— Хватит, господин Мадуцо, — заверила его приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Даже ещё останется, чтобы купить для вас чаю.
— Такую дешёвку пейте сами! — брезгливо скривился собеседник.
— Нет, — покачала головой девушка. — Я сберегу его специально для вас.
— Тогда я не стану у вас пить чай, — хмыкнул секретарь опального учёного.
— Я буду только рада, — потупив взор, улыбнулась беглая преступница.
Покачав головой, мужчина прошёл куда-то вглубь помещения. Послышался негромкий лязг металла. Чуть слышно скрипнули петли. Скорее всего, секретарь открыл какой-то ящик или сундук.
Он появился, держа в руках большую, размером с солидный ноутбук, но гораздо более толстую книгу, завёрнутую в кусок дорогого алого шёлка.
— Это и есть Санедорис Вагникум! — торжественно объявил мужчина, опуская свою ношу на стол. — Трактат по лекарскому искусству, написанный учёными мужами из заморской Кадеми.
— Заморской… чего? — настороженно переспросила Ия.
— Кадеми, — чуть ли не по слогам повторил собеседник, глядя на неё с презрительным превосходством. — Это что-то вроде нашего Гайхего. Заморский посол говорил господину, что там собраны лучшие умы той страны.
— И это место называется Академия? — нервно сглотнув, решила окончательно развеять свои сомнения девушка, произнеся последнее слово по-русски.
— Ну, я так и сказал: Кадеми, — кивнул Мадуцо, разворачивая толстую, шуршащую ткань. — Они ещё называют себя Школой школ. Там, конечно, живут одни варвары, но книги у них почти ничем не хуже, чем у нас в Благословенной империи.
Под гладким шёлком оказалась обложка из странной тёмно-зелёной, с желтоватым отливом кожи, поверх которой красовался блестящий, явно серебряный знак причудливо изогнутой формы, показавшийся странно знакомым.
— Что это, господин Мадуцо? — спросила Платина, в волнении встав с табурета.
— Шкура водяного дракона, — охотно пояснил тот. — В Кадеми заворачивают в неё самые ценные книги. Она очень дорогая и прочная.
— Нет, нет, господин Мадуцо, — покачала головой Ия. — Я имела ввиду вот эту… непонятную загогулину.
— Ах, вот вы о чём, — усмехнулся мужчина. — Посол сказал, что — это главный символ Кадеми. Он стоит на всех написанных там книгах. Означает извилистость и непрерывность пути познания.
«Больше похож на скрипичный ключ», — отметила про себя девушка, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Она терпеливо дождалась, когда секретарь, обойдя стол, усядется напротив, и только после этого с нарастающим душевным трепетом открыла обложку.
