— Что случилось? — внезапно посмурнел молодой человек. — Кажется, вы не рады меня видеть?
— Что вы, господин Хваро! — очнувшись от своих мыслей, бурно запротестовала девушка, вымученно улыбаясь. — Простите. Всё это так… внезапно. Мне всё ещё не верится, что меня нашли именно вы, а не стражники или разбойники какие-нибудь. Я уже давно потеряла надежду увидеться с вами… И вдруг вы здесь, рядом со мной. Это словно сон…
Взор барона вновь вспыхнул радостью. Он подался вперёд и, прежде чем Платина успела отстраниться, приобнял её, чмокнув в щёку возле самих губ.
Ия попятилась, выпуская дверь.
— Вы и сейчас считаете, что спите? — усмехнулся аристократ.
— Теперь уже нет, — пришелица из иного мира приложила все старания, чтобы её улыбка выглядела такой же счастливой, как у собеседника, и, стремясь выиграть время, затараторила: — Простите, господин Хваро, я в таком виде. Позвольте мне привести себя в порядок. Насколько это вообще возможно в моём положении. А то мне очень неудобно.
Отступив на полшага, землевладелец окинул её взглядом с ног до головы так, будто бы только что увидел.
Короткая мужская причёска, серая застиранная куртка, джинсы с заплатами, туфли, надетые на босу ногу.
— Конечно, Ио-ли, — понимающе кивнул молодой человек.
Девушка нырнула в избушку, захлопнула за собой дверь, схватилась за засов, но усилием воли заставила себя его не задвигать, понимая, что ни в коем случае не должна давать барону ни малейшего повода для каких-либо подозрений.
Пусть он по-прежнему считает, что приёмная дочь бывшего начальника уезда всё также влюблена в него без памяти.
Для начала Платина решила поменять штаны, дабы не смущать аборигенов видом джинсов, плотно обтягивавших её ноги и зад. Но тут же вспомнила, что забыла зашить дыру на местных мешковатых штанах. Выругавшись одними губами, натянула их прямо поверх изделия трудолюбивых китайских швей. Одела более-менее чистые носки, обвязав верёвочками икры. Натянула курточку.
Схватила сумку с вещичками из родного мира, сунула туда же обе пайзы, завернула в кафтан и спрятала на дне корзины, оставив при себе лишь зеркальце и гребень. Торопливо причесалась, перехватив волосы на затылке тонким ремешком.
Снаружи донёсся командный голос землевладельца, сообщавшего своим людям, что намерен остановиться здесь на ночлег.
«Он что, уже сегодня со мной спать собрался?! — мысленно охнула Ия. — И прямо здесь?!»
Выдохнув, она нахлобучила шляпу с узкими полями и, оценивающе взглянув на своё отражение, отметила испуганно-ошарашенный взгляд расширенных глаз.
Неудивительно, что Хваро тоже обратил на это внимание.
«Так дело не пойдёт! — опустив зеркало, попеняла себе Платина. — У тебя на роже написано, что ты боишься его до дрожи. А надо изобразить любовь. Причём убедительно. Не за аплодисменты играешь — за свою жизнь. Не поверит — или сам убьёт, или дядю попросит. Тот ещё тогда в замке Канако в тебе сомневался».
В дверь деликатно постучали.
— Сейчас! — взмолилась она. — Ещё немножко.
— Хорошо, — покладисто отозвался барон.
Пришелица из иного мира присела на край подиума и, прикрыв глаза, постаралась максимально сосредоточиться.
«Хваро не должен догадаться, что мне известно о том, кто убил ту служанку в лесу, — принялась она настраиваться перед важнейшим разговором. — Кто оклеветал Сабуро и погубил его семью. Для этого нужно просто забыть всё то, что говорили Набуро с Андо. Вести себя так, будто я ничего не знаю. Нет никаких их рассказов. Есть только его письма и стихи, красивые слова о любви и нежности. Всё остальное надо выбросить из головы… Или спрятать в какую-нибудь дальнюю папку с файлами и не распаковывать. Вспомни, чему учили на уроках актёрского мастерства, что рассказывал отец. А чтобы было легче перевоплотиться, почаще вспоминай письма Хваро. Ты же раньше любила это делать».
Услужливая память тут же выдала особенно понравившиеся стихи:
