– Ну, мы с Эндж надеялись, что сможем сообразить на четверых. Просто безобидное развлечение, – говорит Кармел.
– Но это не так, – утверждает Кардингуорт. – Это все наша нарциссическая культура. Нам все время хочется, чтобы на нас смотрели. Похоже, именно так мы, как биологический вид, на экзистенциальном уровне справляемся с угрозами нашему существованию. Пытаемся как-то самореализоваться в этом очень негостеприимном мире, полном дешевых, примитивных ощущений.
Леннокс заворожен тем, как акцент Кардингуорта становится более похожим на речь представителя рабочего класса, в то время как его монолог приобретает более философское содержание. Тут Кармел поднимает брови, что его всегда заводит. Она обрывает напыщенные рассуждения Кардингуорта, заявляя своим гортанным, сочным голосом:
– Возможно, ты просто все усложняешь, Мэт.
Глядя снизу вверх на Кармел, Леннокс восхищается ее стройной шеей и прямой спиной, переходящей в ягодицы.
– Я по натуре не очень осторожный человек, Кармел, – заявляет Кардингуорт. – Но мне это просто не нравится.
– Я знаю, что тебе нужно быть внимательным со своей репутацией, – Кармел смотрит сначала на него, а потом на Леннокса. – и что вокруг полно неадекватов, но Тереза и Майк уверяют, что все в группе Гэри и Линды – настоящие профи, умеющие хранить секреты.
– Они всех тщательно отбирают, – подхватывает Анжела. – и там очень строгие правила в отношении телефонов, записи и, тем более, публикаций в социальных сетях.
На Кардингуорта это, похоже, не произвело впечатления, и Леннокс, к своему изумлению, оказывается в союзе с этим человеком.
– Я совсем не считаю это все таким уже безобидным. Как думаешь, Рэй?
В Ленноксе просыпается коп отдела тяжких преступлений.
– Меня беспокоит чрезмерная сексуализация нашей культуры, – начинает он, сознавая, что подражает важному тону Кардингуорта, который, говоря умные слова, намеренно усиливает свой пролетарский акцент, чтобы придать им весомость с трудом завоеванного авторитета. – Когда я работал в полиции нравов, я видел, как люди теряют чувствительность от просмотра порнографии, – и Леннокс хватает пульт и включает спортивный канал.
– Да, – говорит Кармел, глядя на него сверху вниз. – но может, они и раньше были не особо чувствительными? Я считаю, что все мы здесь разумные, уравновешенные люди.
– Самый лучший секс, который у меня когда-либо был, – Леннокс меняет тему. – И пусть это звучит как фраза из любовных романов, – Его взгляд поднимается на Кармел. – всегда случался в контексте нежных моногамных отношений. Все остальное, конечно, весело, но это просто погоня за кайфом, которая по сути своей не приносит удовлетворения. Люди увлекаются этим, потому что думают, что это придаст пикантности их отношениям. Обычно, и это только мой личный опыт, это говорит о том, что таким отношениям скоро придет конец.
– Не могу не согласиться, приятель, – говорит Кардингуорт. – Я не хочу выглядеть старым усталым динозавром, дающим наставления другим, но, полагаю, мы повидали побольше, чем вы, девчонки!
– О, я понимаю, – говорит Кармел, и ее вызывающий тон противоречит улыбке. – раз вы уже все попробовали, то нам нельзя?
Анджела кивает в поддержку подруги.
– Ничего я не попробовал, в том-то и дело, и я не говорил, что вам что-то нельзя, – отвечает Кардингуорт, а затем добавляет, чтобы закрыть вопрос: – Боюсь, на меня не рассчитывайте.
Кардингуорт замечает, как Леннокс следит за результатами футбольных матчей, появляющимися на экране телевизора.
– Я не пытаюсь уйти от темы, но ты увлекаешься футболом, Рэй?
– Футбиком-то? Так-то да, – отвечает он, и Анджела с Кармел разочарованно вздыхают.
– Анджела говорила, ты из Эдинбурга, – и Кардингуорт получает от нее добродушный тычок локтем под ребра. – За "Хибс" или за "Хартс" топишь?
Леннокса удивляет, что Кардингуорт знает про два ведущих клубах Эдинбурга, поскольку представление большинства англичан о шотландском футболе не идет дальше опостылевшего дерби двух клубов из Глазго. Хотя тот факт, что "Хибс" были упомянуты первыми, не так его вдохновляет.
