Вчера она приходила. Конечно, мы опять посрались. Ну да, насчет моего пьянства. Она начала говорить, что я снова потерял контроль. Я вел себя, как обычно, и помалкивал, все время думая: "
Мы все уладили. Вечер шел нормально. Я разогрел одну из тех лазаний из супермаркета, которые типа на двоих. Ага,
Потом она меня спросила про те кассеты. Они ее реально впечатлили. Я подумал, что это из-за того, что старик из этой группы, рассказы которого там записаны, недавно скопытился, и, возможно, она к нему привязалась. Они там поощряют все эти воспоминания. Только они иногда забывают, что не все воспоминания бывают приятными, и есть причины, по которым о них предпочитают забывать. Лучше говорить все честно, и я ей сказал, что мне стало скучно и я не мог их дослушать.
Она настояла на своем и сказала, что надо дослушать. Это было, типа очень важно.
– Это почему еще? – спросил я ее.
– Просто послушай все до конца!
Ну, я сказал, что так и сделаю, потому что не хотел ее расстраивать, а ей это действительно казалось таким важным. Конечно, я беспокоился, что могу потворствовать ее безумным идеям, и в глазах у нее снова появилось это странное выражение. Мне от этого не по себе: в прошлый раз все так и начиналось. Она начинала странно зацикливаться на каких-то обыденных вещах, раздувая их значимость, а потом искала ту информацию, которая бы подтвердила ее идею.
Я подождал, пока она уйдет, налил еще стакан красного и снова врубил кассеты. Все та же старая фигня: древний клоун, которому давно пора сдохнуть, несет чушь про то, как он ходил в море. Но я промотал немного, и стало интереснее...
– ... но такая уж жизнь моряка. Ты привыкаешь к такому образу жизни, и потом трудно приспособиться ко всем этим штукам на гражданке. На железной дороге было хорошо, и когда я был молодым, только женился, да мы еще и ребенка ждали, это был хороший вариант, но когда Тереза умерла от рака, а Мелани уехала в Австралию, я с ними покончил. Все время болтался туда-сюда, искал новый корабль. Но настоящая причина, по которой я вернулся в море, была в том, что я не мог встретиться лицом к лицу со своим другом и коллегой Джоном Ленноксом. Не мог смотреть ему в глаза, потом что у меня была связь с его женой Аврил.
– Вы уверены, что хотите, гм, об этом рассказывать?
– Да. Не хочу больше врать. Врать и притворяться. Я и так всю жизнь на берегу этим занимался.
– Ну, тогда продолжайте, если никто не возражает. Эти рассказы старого моряка начинают становиться пикантнее!
– Да уж, когда ты был на одном корабле с Эдди Рисом и Артуром Макпарландом, это почти всегда было гарантировано. В Лите больших бабников было не найти!
(Смеется).
– Но я скучал по морю. В каждом порту по бабе, а в случае с Эдди и не только. Но я никогда не встречал никого лучше Аврил Леннокс. Мы познакомились на корпоративе железнодорожников. Она была с Джоном. Мы сразу закрутили. Как там говорят, любовь с первого взгляда? Мы просто хотели друг друга. Я бы и рад был, чтобы ситуация была не такой сложной: Ленноксы были хорошей семьей. Джон был одним из моих лучших друзей. Их дочь Джеки дружила с моей Мелани, очень умная была девчонка, потом стала адвокатом. И еще у них был Рэймонд, который пошел в полицию. Стюарта тогда еще не было.
– Джон Леннокс, как и я, работал машинистом, но у него было больное сердце, и он принимал таблетки, разжижающие кровь. Они его перевели в офис. Из-за этих таблеток у него перестал стоять. Ну, типа, эрекции не было. Конечно, Аврил была еще молодая. Еще и сорока ей не было...
(Неразборчивые голоса).
–... ну, правильно ли было или нет, но я постоянно с ней виделся. Мы занимались любовью, когда могли.
Е-мое... выключи это нафиг. Что, блин, тут вообще происходит?
Тюрьма Льюис
