Потому-то Прага – не доверяя Польше и польскому блоку, зная уже наверняка, что французы с англичанами не сделают ничего, чтобы защитить ее в случае необходимости – улыбалась Варшаве, хотя и с ленцой и без какой-либо откровенности. Но Чехия понимала, что по сути дела Польшу так уж слишком бояться не надо: она получила то, чего хотела (Заользье) и дальнейших территориальных претензий не выставила – у нее было достаточно много проблем с немцами на оккупированных территориях, чтобы уже не мечтать о "наследии Болеслава Храброго" (который на какое-то время захватывал Прагу). Впрочем, чехи прекрасно знали, что Польша финансово зависит от Англии, а та раздувала Польшу для того, чтобы поляки поддерживали порядок в регионе, а не для того, чтобы заводить скандалы. Поэтому Прага понимала: Польша не станет рисковать излишне сильным давлением на возрожденную Чешскую республику, поскольку это могло закончиться тем, что дотации могли и отрезать, опять же хорошенько дать по лапам.
Поэтому, демонстрируя на людях дружбу с Варшавой, Прага приступила к созданию альтернативной системы союзов в рамках Междуморья. Она установила тесные контакты с Австрией и Баварией, не забывая улыбнуться и Лужице.
С УНЕ дружила Греция, власти которой идеологически были близки с Муссолини, но орудовавший в данном регионе Дуче угрожал ей: итальянская Албания располагалась сразу же за границей. Помимо того, греческие элиты традиционно были англофильскими, и Афины выбрали партнерство с Унией, тем более, что Муссолини их не привлекал, уж очень любил он покричать о собственных территориальных претензиях. В близких контактах с УНЕ были и Португалия – автократический и ультракатолический Салазар поддерживал добрые дипломатические отношения с Великобританией, а вот правящему по соседству генералу Франко он не доверял. И никакая из меньших автократических и националистических стран, расположенных возле своего более крупного соседа присоединиться к испано-итальскому блоку не решилась: все потому, что это означало, просто-напросто, "отправиться на службу" к более сильному.
А вот между собой Италия Муссолини и Испания генерала Франко сотрудничали очень тесно, образуя совместный антилиберальный и антинигилистский фронт – пускай и неформальный, зато крепкий. В Мадриде и Риме часто говорилось, что, мол, СССР и УНЕ – это, по сути дела, одно и то же, и что они совместно планируют тайно напасть на "последние острова традиционных европейских ценностей" на континенте.
Часть государств Междуморья, в том числе и Польша – на что УНЕ и ТВП глядели с огромным недовольством – флиртовали с неформальным блоком Италии и Испании.
ДАЛЬНИЙ ВОСТОК
В альтернативном мире ситуация на Дальнем Востоке не слишком отличалась от реальной ситуации. Понятное дело, что в 1940 году не случилось подписания "пакта троих", образующего союз, который итальянская пресса называла "Роберто" (Рома-Рим – Берлин – Токио), поскольку Гитлера вот уже год, как не было в живых, а великодержавные планы Муссолини ему следовало урезать. Но вот война в Азии шла уже добрую пару лет, японские же амбиции родились не вместе с пактом "Роберто", а гораздо раньше. Потому-то, даже после поражения Германии Япония не намеревалась отказываться от своей велико геополитической цели: создания так называемой Зоны Совместного Благосостояния Великой Восточной Азии.
Автором этого плана был, что весьма любопытно, антимилитарист – Кийоши Мики из университета в Киото. Проект должен был заключаться в том, что в восточной Азии следовало создать совместную экономическую и политическую зону (
Японцы знали, что, реализуя свой план, раньше или позднее им придется вступить в конфликт с американцами, интересы которых в тихоокеанском регионе были весьма обширными. Японцы собирались захватить зависимые от США Филиппины, расположенные в ключевом для региона месте, так что столкновение было неизбежным. А чтобы вырвать у американцев клыки, они решили – точно так же, как и в реальной истории – сломать шею американскому флоту в Тихом Океане. И ударили на Перл Харбор.