Так что выходило, что польские солдаты стреляли в мальгашских повстанцев совершенно напрасно. Что вся эта польская колониальная война была кровавой ошибкой. Ведь никто, если не считать польской прессы и Морской и Колониальной Лиги Мадагаскара не хотел, включая и польское правительство, для которого остров был, попросту, все время требующим расходов источником хлопот. Ну да, в "колонию" еще выезжали энтузиасты, молодые люди, желающие пережить экзотическое приключение, записывались в колониальные отряды, и все время случалось, что пропагандой обманывались бедняки, которым нечего было терять, и которые желали изменить свою судьбу – но таких людей было слишком уж мало.
В 1948 году Республика начала задумываться над благородным жестом дарения мальгашам независимости, чтобы таким образом сохранить лицо в данной ситуации. Только с этим решением не согласились французы, опасаясь за своих сограждан на острове, которых Польша – напоминали им – обязалась защищать. Опять же, признание мальгашам независимости для колониальных держав стало бы невыгодный прецедент. Над отношениями "Варшава – Париж" начали собираться черные тучи, а Польша не могла себе позволить ухудшения отношений с одним из своих ключевых союзников. "Вы взяли на себя ответственность, - говорили французы, - так что будьте теперь последовательными".
СМЕРТЬ РЫДЗА
Альтернативные пятидесятые годы начались двумя похоронами: поначалу Юзефа Бека, многолетнего и заслуженного министра иностранных дел (хотя, как говаривали те, кто его недолюбливал, одаренного большей удачей, чем политической интуицией), а потом – и Верховного Вождя. Рыдз-Смиглы, уже давно болеющий, умер от сердечной болезни зимой 1950 года. Церковные власти, совсем иначе, как во время конфликта, связанного с захоронением на Вавеле Юзефа Пилсудского, относительно быстро выразили согласие на захоронение новопреставившегося среди королей. "Осиротевшие", как они сами себя назвали, сотрудники устроили Рыдзу похороны, которые были копией похорон Юзефа Пилсудского: лежащий на лафете гроб был поставлен на открытой железнодорожной платформе. Поезд переправил ее из Варшавы в Краков, где с вокзала лафет перевез гроб по Королевскому Пути на Вавель. То есть, все состоялось точно так, как пятнадцать лет раньше. Правда, бросающих цветы плакальщиков было гораздо меньше. Похоронили Рыдза в мраморном саркофаге, украшенном резной надписью
Сразу же после смерти Смиглего раскрылись уже давно ведущиеся фракционные бои, в которых приняли участие как его санационные сторонники, так и "левая фракция" санаторов. Эта последняя, правда, националистическим мейнстримом была в сильной степени сдвинута на обочину, ослаблена и даже притеснена, потому – несмотря на поддержку Запада – и не сыграла в выборах преемника Верховного Вождя какой-то выдающейся роли.
В 1950 году не удалось и то, что удалось Рыдзу на волне послевоенного энтузиазма – соединить в одних руках должность президента и Верховного Вождя. В результате фракционных конфликтов и необходимости поиска компромисса оба этих поста – как и перед войной – были разделены. И, как легко предугадать, обе эти должности начали обрастать отдельными коалициями. У этих коалиций интересы отличались все сильнее, и таким вот образом в Лагере Национального Объединения начала образовываться еще более глубокая пропасть.
МЕНЬШИНСТВА И ОККУПИРОВАННЫЕ ТЕРРИТОРИИ
Но пока что в параллельном мире паршиво не было. Разделение слишком уж централизованной власти произвело на Западе хорошее впечатление, равно как и громкие обещания серьезных реформ. Власть начала обещать проведение диалога с украинцами, немцами и мальгашами.
Только вот украинцы никакой охоты на диалог не имели. Во всяком случае, не все: националистические организации успешно терроризировали всех тех, которые имели. Украинцы в Восточной Малой Польше очутились в ситуации, которой нельзя было позавидовать. Националисты наказывали их за нежелание сотрудничества, а польские власти – за сотрудничество с сепаратистами. Многие, которым все это осточертело, хотело выехать. Польские власти заметили шанс ослабления украинского элемента и организовали переселенческие акции, хотя те были довольно-таки квелыми. Направлений было три: Восточная Пруссия (хотя и были опасения относительно избыточной концентрации в данном месте стихии, враждебной Польше, в связи с чем способной пойти на сотрудничество с немцами или литовцами); Мадагаскар (хотя тут уже мало кто давал себя обмануть) или же Нижняя Силезия с Поморьем, то есть Генеральный Протекторат.
Только вот ситуация в Генеральном Протекторате усложнялась.