– Нет, конечно, – отвечает Сокольник. – Напрасно вы витийствуете. Да, исчезнут честолюбивые устремления нынешних каморрских правителей. Да, придется заново устанавливать связи с другими государствами. Да, пострадает культура и искусство… Вдобавок если Анатолиусу удастся привести свой замысел в исполнение, то Каморр лишится способных военачальников, которые выиграли Тысячедневную войну с Тал-Верраром и подавили Восстание Полоумного графа. Тал-Веррар наверняка попытается воспользоваться временной слабостью своего давнего врага, так что каморрцам несладко придется. Но значит ли это, что Каморр исчезнет? Что толпы мятежных горожан заполонят улицы? Что солдаты бросят оружие и сбегут из города? О боги, да ни за что! А что касается возмездия… Кому каморрцы будут мстить? К иноземцам никаких претензий не будет, ведь Анатолиус намерен во всеуслышание объявить, что случившееся – месть каморрца каморрцам.
– И каморрцы не успокоятся, пока с ним не расправятся, – задумчиво произносит архидон Умеренность. – По всему свету будут за Анатолиусом охотиться, у городских ворот наемные убийцы в очередь выстроятся.
– Верно, – соглашается Сокольник. – Но это уже забота Анатолиуса, которая к нам никакого отношения не имеет. А если ему захочется исчезнуть, он знает и сколько это будет стоить, и как с нашими людьми связаться.
В Небесном чертоге слышны одобрительные перешептывания. Фальшивое солнце поднимается выше по фальшивому небосклону, сияет ярким светом.
– По-моему, если из-за замысла Анатолиуса в Каморре и начнутся беспорядки, то они будут кратковременными, ограниченными и легкоустранимыми, – заявляет Сокольник. – Архимаги рассудят, убедительны мои доводы или нет. Вдобавок принятие условий договора – всего лишь первый шаг. Необходимо найти мага, который согласится его исполнить, то есть стать инструментом действия. Я не лицемер и заявляю без притворства: если архимаги примут условия договора, то я немедленно испрошу позволения его исполнить.
В глубинах чужой памяти Жан ощущает отголоски странного чувства – не гнев, не изумление, а… гордость или радость? Впрочем, Терпение не дает этому чувству проявиться полностью и быстро прячет его за плотной завесой воспоминаний.
– У кого еще есть возражения в рамках второй заповеди против принятия упомянутого договора? – спрашивает Умеренность.
Присутствующие молчат.
– Внимание: вопрос! – провозглашает Умеренность, воздев ладонь так, что опавшие складки рукава обнажают запястье с пятью вытатуированными кольцами. – Изменили ли представленные доводы мнение моих коллег?
– Я по-прежнему считаю предложенный договор неприемлемым, – объявляет архидон Предусмотрительность.
– А я полагаю его приемлемым, – говорит архидонна Предвидение.
– В таком случае мы с Терпением выскажем свои мнения, – произносит Умеренность и, поразмыслив, изрекает: – С подобным предложением мы действительно сталкиваемся впервые. Как известно, я не противник черных договоров, но жестокость условий этого договора превосходит все мыслимые пределы. Тем не менее по заведенному порядку мы обязаны действовать сообразно существующим обстоятельствам, а не под влиянием ощущений и впечатлений. В данном случае я считаю, что наши заповеди не дают весомой причины для отклонения предложенного договора.
Наступает судьбоносный момент. Умеренность предоставляет Терпению возможность принять самое важное решение сегодняшнего заседания. Если она отклонит предложение, то представители вольнонаемных магов вежливо уведомят Лучано Анатолиуса, что договор не будет заключен. А если она примет предложение, то Сокольник отправится в Каморр и устроит там кровавую резню.
– Я разделяю озабоченность уважаемого Корабела и досточтимого архидона Предусмотрительность, – после долгого молчания говорит Жан/Терпение. – Я также разделяю приверженность досточтимого архидона Умеренность к букве наших заповедей. Таким образом, я тоже считаю, что в данном случае наши заповеди не предоставляют весомой причины для отклонения предложенного договора.
Облачное тело Жана/Терпения леденеет, будто на морозе, когда с внезапно онемевших губ срываются роковые слова – те самые, что стали причиной появления Сокольника в Каморре, подписали смертный приговор семейству Барсави, убили Кало, Галдо и Клопа, едва не отняли жизнь у самих Жана и Локка.
– Предложение принято, – возвещает Умеренность. – Исполнение договора поручено вам, Сокольник, – по вашей настоятельной просьбе. Раз уж черные договоры вам так дороги, докажите, что ваше мастерство ничем не уступает вашему воодушевлению.
Сокольнику предоставлена весьма редкая возможность либо подтвердить свои умения, блистательно исполнив договор, либо не справиться с заданием и загубить свою репутацию.
– Заседание окончено, – объявляет Умеренность.
Жаново восприятие реальности снова смещается; поток чужих мыслеобразов заглушает голос архидона, – судя по всему, Терпение переносит свое внимание на окружающих.
