– В некотором роде. Есть у меня такой дар…
– Терпение, позвольте мне задать вам вопрос очень личного характера, – сказал Локк. – Не из вредности, а потому, что с помощью вашего сына убили четверых моих близких друзей. Так вот, мне хотелось бы понять…
– Почему у нас с сыном такие непростые отношения?
– Да-да, вот именно.
– Он меня ненавидел… – со вздохом ответила Терпение, до боли сжав руки. – И до сих пор ненавидит, даже в тумане безумия. Его ненависть так же сильна, как в тот день, когда мы с ним расстались в Небесном чертоге.
– Из-за чего?
– Причина проста, но объяснить ее сложно. Для начала я расскажу, как маги выбирают имена.
– Сокольник, Корабел, Хладнокровие и прочие? – осведомился Жан.
– Да. Эти имена называют серыми, потому что они зыбкие и неосязаемые, как туман. Серое имя маг выбирает в день получения первого кольца. К примеру, Хладнокровие назвался так в честь своих северных предков.
– А как звали вас до того, как вы стали Терпением? – спросил Жан.
– Белошвейка, – едва заметно усмехнулась она. – Серые имена не отличаются выспренностью. Так вот, существует еще один вид имени – алое имя. Алое, или подлинное, имя неразрывно связано с плотью и кровью носителя, его невозможно изменить.
– Как вот мое, – буркнул Жан.
– Совершенно верно. Важно помнить, что способность к магии не передается по наследству, как ни старайся. Картенские маги убедились в этом лишь после долгих лет напрасных вмешательств в свою личную жизнь.
– И что же вы делаете с… с вашими неодаренными детьми? – полюбопытствовал Жан.
– То же, что и все, болван вы этакий! Окружаем заботой и лаской, любим и воспитываем, как и положено родителям. По большей части они живут в Картене, но многие переезжают в дальние края и там работают на нас. А вы что, решили, что мы их на костре сжигаем, да? Или что похуже?
– Ох, да я просто так спросил! – в сердцах проворчал Жан.
– А откуда одаренные дети берутся? – спросил Локк.
– Обученные маги чувствуют природный дар, – объяснила Терпение. – Мы разыскиваем одаренных малышей, переселяем их в Картен и воспитываем среди нас. Разумеется, иногда приходится подменять их ранние воспоминания – для их же блага.
– Но Сокольник – ваш родной сын, – заметил Локк. – Вы же сами сказали.
– Да.
– Значит, его дар – большая редкость?
– За четыреста лет родилось всего пять таких детей.
– И отец его был магом?
– Нет, отец его был садовником, – негромко ответила Терпение. – Он утонул в Амателе через полгода после рождения сына.
– Примите мои соболезнования.
– Ваше притворное сочувствие мне ни к чему. – Терпение шевельнула пальцами, и чайная чашка исчезла. – Если бы не сын, я бы с ума сошла. Сокольник стал моим единственным утешением. Мы с ним были очень близки. Его дарование развивалось под моим руководством. И все же маг, рожденный от мага, – не благословение, а проклятие.
– Это почему? – спросил Жан.
– Вот, к примеру, вас всю жизнь звали Жан Таннен. Это имя дали вам родители, когда вы едва научились говорить. Жан Таннен – ваше алое имя, его носит ваш дух. У вашего приятеля тоже есть алое имя, но, к счастью для него самого, в раннем детстве он случайно обзавелся серым именем и с тех пор зовет себя Локк Ламора, хотя в душе называет себя совсем иначе.
Локк с натянутой улыбкой вгрызся в сухарь.
– В алом имени заключается наше первое, самое раннее восприятие себя в миг перехода из младенчества к осмысленному осознанию того, что мы существуем отдельно от мира, который нас окружает. Имя, которое дитя слышит из уст родителей, как правило, становится алым именем, потому что с возрастом ребенок постепенно начинает себя мысленно так называть.
– Угу, – кивнул Локк и вдруг фыркнул, расплевывая крошки. – О боги! Вам известно подлинное имя Сокольника, потому что вы это имя ему и дали!
– Я очень старалась его никак не называть, – вздохнула Терпение. – Но все оказалось сплошным самообманом. Невозможно не дать имя собственному ребенку. Если бы был жив его отец, он бы дал сыну тайное имя… У нас так принято, понимаете? Или другие маги вмешались бы, но я их обманула. После смерти мужа я от горя почти обезумела, мой сын стал для меня всем – и я дала ему имя.
– А он вас за это возненавидел, – кивнул Жан.
– Имя мага – самая сокровенная тайна, – объяснила Терпение. – Ее не раскрывают никому – ни наставникам, ни близким друзьям, ни возлюбленным, ни супругам. Маг, знающий подлинное имя другого мага, получает над ним абсолютную власть. Как только мой сын осознал, что мне известно его имя, он проникся ко мне глубочайшей ненавистью, хотя я никогда бы не воспользовалась своим преимуществом.
– О Многохитрый Страж, – вздохнул Локк. – Конечно, хочется посочувствовать мерзавцу, да только никак не получается. И что бы вам не одаренного, а обычного ребеночка родить?
– Пожалуй, на сегодня разговоров больше чем достаточно. – Терпение отошла от гакаборта и отвернулась. – Да и вам пора отдохнуть. Как проснетесь, продолжим.
– Ох, я лет семь могу проспать, – сказал Локк. – Или восемь, как получится. В общем, раньше чем через пару месяцев будить меня не советую. Да, Терпение… ну, это… Простите за…
