Однако времена были такие, что на стенах туалетов висели наклейки о продаже органов, а с каждым днем банкротились все новые и новые компании. Между людьми выросли более толстые стены, чем раньше, чтобы не попасться на мошенничество или скрыть свой неприглядный вид. СМИ собирали и распространяли всякие душеспасительные истории, но температура в обществе, опустившаяся ниже нуля, не смогла вернуться в исходное состояние. Не было и никого, кто рассказал бы Чу Бидану о блюде своей души.
«Имущество, полученное при разводе. Хоть оно было и невелико, надо было как следует им распорядиться».
Чу Бидан вошел в длинный узкий проход сбоку от маленького двора, где стоял велосипед. Полуподвальное помещение, арендная плата за которое составляет 300 тысяч в месяц, а залог – 3 миллиона, напоминало клетушку в трущобах. Размер, запах и даже отчаяние. Весна не спускается в этот полуподвал на три ступеньки вниз.
– Бабушка, подождите. Когда же вы наконец собираетесь оплатить аренду? – раздался резкий голос позади Чу Бидана. Он как можно медленнее оглянулся назад. Хозяйка дома стояла, держа в одной руке большой арбуз, и пристально смотрела на Чу Бидана.
– Вы не платили уже три месяца. Мы тоже в тяжелом положении, поэтому не можем больше закрывать на просрочки глаза. Мне самой нужно оплатить дополнительные занятия второго ребенка.
– Я решу этот вопрос до конца этого месяца. Подождите немного.
– Вы говорили то же самое месяц назад!
В тот же момент, когда домовладелица начала кричать, из-за двери вышла девушка, держа в обеих руках сумки из супермаркета. Дочка хозяйки, Юн Мисо. Старшая дочь. Только что окончила четвертый курс университета и теперь готовится к трудоустройству. Подрабатывает в круглосуточном магазине, а в прошлые выходные участвовала в акции протеста против слишком мягкого приговора, который вынесли за преследование и убийство. Причина, по которой Чу Бидан знает об этом, заключается в том, что звук из их квартиры по вентиляции доходит до ванной комнаты полуподвала. Вентиляция приносила с верхних этажей разное. Запах сигарет и рыбы, чье-то пение и даже телефонные разговоры. У Юн Мисо была привычка разговаривать по телефону, сидя в ванной, а Чу Бидан впитывал в себя все радости и горести, которые она выкладывала человеку на другом конце трубки.
– Мама, почему ты кричишь на бабушку? В Восточной стране вежливости[41] так нельзя.
Хоба. Юн Мисо, издав преувеличенно громкий звук, перехватила пакеты поудобнее.
– А ты почему вмешиваешься?
– Идем скорее наверх. Арбуз ведь тяжелый. Бабушка, главное заплатите, пожалуйста, аренду до конца этого месяца.
– Кто это так решил? Бабушка, и почему вы все время ходите через парадную дверь? Есть ведь боковой вход, ведущий в полуподвал. Я говорила уже несколько раз. Пользуйтесь им.
– Мама! Хватит уже!
– А ты не можешь устроиться на работу и ходишь по всяким бесполезным протестам, вот и не знаешь цену деньгам, да? Ух, аж все внутри взрывается. Только попробуй мне еще хоть раз пойти на протест!
– Что плохого в протесте, направленном на то, чтобы преступник, который преследовал жертву, а затем даже убил ее, был как следует наказан?
– От них у тебя разве деньги или еда появляются? Это пустая трата времени!
Хозяйка и Юн Мисо, переругиваясь, исчезли в доме. Чу Бидан спустился вниз по лестнице. Стоило ему открыть дверь, как его окутал запах плесени. Он оставил пакет, который принес с собой, в прихожей и плюхнулся посреди комнаты. Рассеянно посидев с открытым ртом какое-то время, он сунул руку под одеяло. В руке оказалась увесистая аптечка, таблетки в которой он перебирал, как конфеты.
Следующей он хотел украсть мужскую жизнь. По возможности, крепкого мужчины лет двадцати, который может за себя постоять. А лучше всего было бы стать лидером банды, который уже закрепил за собой территорию. Главное, не действовать самому, это слишком опасно.
После развода Чу Бидан открыл свой рум-салон[42]. Раньше, когда увлекался ставками, он видел, насколько хорошо зарабатывают мадам, хозяйки таких мест. И у игроков, и у пьяниц конечным пунктом назначения был рум-салон. Наблюдая, как мадам набивают карманы, в то время как выполнять тяжелую работу, развлекая пьяниц, приходится молодым девушкам, Чу Бидан поражался их уму и завидовал. Поэтому он решил, что стоит ему открыть рум-салон, как деньги тут же польются рекой. Это было наивное решение без знаний о том, насколько тесно и сложно переплетаются в ночных искушениях деньги и кулаки и насколько сложно в нее влиться. Различные банды приходили вымогать деньги, а если он им ничего не давал, устраивали в салоне беспредел. А всем, от поиска девушек до их распределения, уже давно занимался картель. Рум-салон обанкротился, не просуществовав и пары лет. А вступить в картель Чу Бидану не хватило смелости.
«Жизнь, в которой можно расхаживать с задранным носом и брать деньги с женщин. Как же это удобно!»
