— Она, конечно, старая, и видит, наверное, плохо, — задумчиво сказал он. — Но она — случайный и незаинтересованный свидетель, в отличие от хозяина. Что он вообще за тип?
— Завтра узнаем. Мне давно надо бежать. Дела по угону и взлому я возьму с собой. — Франсуа стал запихивать бумаги в портфель.
Но Рене все не выходил из своего задумчивого состояния.
— У нас есть адрес полненькой, — сказал он, — а ее подруга даже не представилась. Много что-то развелось этих брюнеток с низким голосом… Пожалуй, закончу дела и попозже наведаюсь в ресторан Мари Дюпьер.
Приглашения для постояльцев были готовы. В номерах на этот час оставалась только англичанка со своим молодым другом. На вид ему года двадцать два.
С самого приезда он, похоже, пребывал не в духе. Сара направилась по коридору к их номеру, который находился рядом с зимним садом. Еще издали она услышала раздраженный, срывающийся на крик голос молодого человека:
— Что ты меня мучаешь?! Да, я обязан тебе, но у меня есть свои собственные желания…
Ему отвечал мягкий голос англичанки, не воспринимающей, видимо, вспышку друга всерьез:
— Мы приехали в Париж — разве это не твое желание? Но я не могу постоянно вытаскивать тебя из всех твоих историй. Нужно уметь остановиться.
Сара вернулась в холл, решив передать приглашение при более удобных обстоятельствах. Она занялась разбором корреспонденции, которую в основном составляли рекламные проспекты. Позвонили из кухни — готово праздничное меню. Сара сказала, что спускается, и поставила телефон на автоответчик. И в ту же секунду на всю гостиницу раздался голос молодого постояльца:
— Ты думаешь, что в этом номере с золотыми завитками на дверях, рюшечками на портьерах можно работать? А на этом чертовом столе с гнутыми ножками — поставить натюрморт?! Что у тебя за представления о творчестве!
Голос доносился из автоответчика, из дверных переговорных устройств, из приборов коридорного оповещения, необходимых по правилам безопасности…
Они говорили по-английски, но Сара хорошо знала языки — это было необходимым условием при приеме на работу, если собираешься работать администратором в гостинице, даже такой маленькой. Она скорее нажала на кнопку отключения, но ничего не изменилось — громкая связь не отключилась, и разговор, происходивший в комнате англичанки, звучал по-прежнему на весь этаж:
— Куда же ты хочешь пойти? — в спокойном женском голосе слышались насмешливые нотки.
— Какое твое дело? — огрызался парень.
— Ты должен твердо пообещать мне, что не будешь играть. — Она по-прежнему говорила спокойно.
— Ты что, собираешься считать каждый франк? — кричал он. — У тебя, наверное, заведен специальный блокнот, где ты записываешь, сколько я прожрал! Я не собираюсь больше заискивать перед твоими друзьями! Для чего? Чтобы какая-нибудь безмозглая французская фифа купила мою картину?!
Сара покрылась испариной, она уже нажимала все кнопки подряд. «Господи, надо же это как-то прекратить! — Ее лицо и шея горели. Она попыталась отодвинуть стол и подобраться к электрической розетке. — Кому пришло в голову привинчивать стол к полу? До розетки невозможно добраться! Слава Богу, кроме них нет никого из жильцов!»
По коридору неслось:
— Иди, я не держу тебя. Ты знаешь, где деньги. Если тебе нравится строить из себя мученика, это твое дело. — Ее голос становился жестким.
— Как мне хочется вытряхнуть из тебя твой умственный хлам! Ты никогда и ничего не сделаешь без оглядки!
— У меня сегодня важный день, — произнесла женщина. — Мне нужно работать. Ты хотел играть — играй, только, ради Бога, не устраивай истерики.
Дверь номера хлопнула, молодой человек пронесся по коридору, не взглянув на Сару, и сбежал вниз по лестнице.
К Саре уже спешил Стефано: сцена была слышна и на первом этаже. Стефано нажал ту же кнопку, в которую до этого она тыкала пальцем раз десять, и громкая связь тут же отключилась. «Такую бы шутку, да сыграть с нашим премьер-министром», — заметил он, усмехаясь.
Англичанка оставалась в номере. Через некоторое время Сара решила все-таки занести ей приглашение, а заодно и проверить, все ли с ней в порядке. С такими уравновешенными людьми, бывает, случаются вещи похуже, чем с горячими головами. Она постучалась, ожидая увидеть по крайней мере какую-то напряженность, но увидела улыбающееся, открытое лицо. Мисс Гарднер встала из-за стола к ней на встречу. Она работала: на столе располагался раскрытый ноутбук и какие-то бумаги. Англичанка поблагодарила за приглашение и сказала, что придет, скорее всего, одна.
Натали Гарднер, конечно, была расстроена, но по ней это не видно. Как профессиональный юрист, Наг, как называли ее близкие, знала, что состояние аффекта часто, по разным причинам, бывает очень выгодно людям, поэтому аффекты, происходящие на ее глазах и относящиеся к ее личной жизни, она никогда не воспринимала слишком серьезно. И это обычно помогало ей выходить из острых жизненных ситуаций без особых потерь.
