Натали окинула взглядом номер, задержалась на невообразимой груде вещей в раскрытом чемодане своего взбалмошного друга и грустно покачала головой. Похоже, развязка ее очередной любовной истории близка. Она давно научилась не воспринимать подобные перемены всерьез. Лишь один поворот в своей жизни она считала действительно важным, но это случилось уже так давно.
…Когда погибли родители, все словно замерло вокруг двенадцатилетней Нат. Она до сих пор не помнит, как прошел следующий месяц: кажется, уже на следующий день приехала тетя Рэтчел, младшая сестра отца, которую вызвали из Лондона соседи. Целую неделю в доме постоянно находились какие-то люди: Гарднеры были очень общительны, и пол городка пришло выразить свои соболезнования. Рэтчел принимала их одна, так что Натали все эти дни была предоставлена самой себе… А потом тетушка забрала ее в Лондон.
Позже ей много раз рассказывали, как они ехали на поезде в столицу и как Нат вышла на какой-то станции и чуть не осталась на перроне, засмотревшись на голубей. Как, приехав в тетушкин дом на Черчилль-стрит, она посоветовала тетиному мужу Томасу отрастить бороду, чтобы он «выглядел помоложе». Всего этого Натали просто не помнила.
Но время шло, и постепенно ее жизнь в доме у тетушки стала налаживаться. Лондон нравился ей. Учиться в новой школе была интересно. Тетушка поселила Нат в теплой мансарде и разрешила водить подружек сколько угодно.
Дядюшка Томас увлекался коллекционированием картин. В этом деле у него был, как он сам выражался, отличный нюх. Все началось с того, что дядюшка буквально влюбился в один случайно увиденный на книжных развалах рисунок, на котором было изображено… Едва ли он смог бы объяснить тогда, что было изображено на этом рисунке, который он купил и повесил в приемной своего адвокатского бюро. Через пару недель в бюро зашел один из клиентов дядюшки Томаса, арт-консультант по имени Генрих. Бросив случайный взгляд на рисунок, Генрих начал удивленно его рассматривать, а потом, назвав какую-то труднопроизносимую русскую фамилию, предложил дядюшке немедленно продать рисунок за цену, в несколько десятков раз превосходящую ту, что была за него заплачена.
Дядюшка отказался. И теперь, по прошествии стольких лет, рисунок висел на почетном месте, но уже не на первом этаже — в адвокатском бюро, а на втором, где размещалась дядюшкина коллекция, владелицей которой была она, Натали Гарднер.
Подростком Натали ходила вместе с дядюшкой Томасом по всем четырем комнатам его галереи и слушала истории, связанные с приобретением картин. Когда речь заходила о нынешних ценах на висящие здесь работы художников, имена которых Нат впервые услышала от дядюшки, она не слишком-то ему верила… И уж совсем полными небылицами казались ей рассказы о похитителях, которые охотятся за этими картинами. «Вот эту работу Пикассо, — показывал ей дядя кусочек картона, на котором простым карандашом был нарисован сидящий боком, нелепый, как ей тогда казалось, голубь, — уже дважды пытались украсть: один раз в середине шестидесятых прямо из галереи, а другой раз с выставки частных собраний в Дании». Дальше следовал подробный рассказ о приобретении голубя самим дядей.
Но прошло несколько лет, и дядюшкино увлечение перестало казаться ей чем-то странным. Теперь она уже сама старалась чаше бывать на втором этаже — этот мир начал околдовывать ее, он еще не стал для нее своим, но как-то приблизился к ней.
Раньше он казался ей подозрительным, потому что совершенно не был похож на окружающую действительность. Но, полюбив его, она, совершенно неожиданно для себя, начала ощущать подозрительность к этой самой действительности, которая однажды так жестоко обошлась с ней, оставив сиротой.
На ее шестнадцатилетие была устроена девичья вечеринка, на которой юным леди преподнесли конверты с билетами на концерт «Пинк Флойд»-до этого тетя Рэтчел сходила на концерт сама, чтобы удостовериться в приличии происходящего на сцене.
Училась Натали без всяких усилий, получая большое количество наград. «Чем же ты займешься после школы? — спрашивала тетя Рэтчел, затягиваясь тонкой длинной сигаретой, и щурилась сквозь дым, словно пытаясь разглядеть в нем будущее племянницы. — Не пора ли мне написать в Кембридж?»
Натали веселила тетушкина серьезность, и она из шалости выдумывала каждый раз что-нибудь новое. То она заявляла, что хочет поступить в Вест-Пойнт и стать кадровым военным, а то — что закончит курсы стюардесс, чтобы выйти замуж за летчика. А однажды она пошутила, что подумывает продолжить дело любимого дядюшки и унаследовать его адвокатское бюро.
Но эта шутка имела для нее самые серьезные последствия. Идея очень понравилась тетушке Рэтчел, а она умела добиваться того, чего хотела…
Прошло несколько лет. Нат, окончив Кембридж с дипломом юриста, приехала навестить постаревших дядюшку с тетушкой, и Томас объявил ей, что с завтрашнего дня она работает у него в бюро. А еще через год он составил завещание, по которому племянница наследовала дом на Черчилль-стрит — с адвокатским бюро на первом этаже и картинной галереей на втором…
