В тот вечер Денис очень сильно обижал нас словами и высказываниями. Пубертатный возраст. Мальчикам в десять лет бывает сложно принять перемены. Мы не давили на него, можно понять его чувства, его переживания, его эмоции. Денис потерял семью. Во время его усыновления у семьи Морозовых, начался интересный и тяжёлый период. Носиться с ним времени не было, мальчик стал закрытый. Алексея он не слушался и всё больше отдаляясь, был сам себе на уме. И в вечер семейного совещания, его прорвало, он буквально закипел: «Что я буду делать? Уйду от вас, найду место, где буду чувствовать себя защищённо и спокойно. Я хочу быть уверенным, твёрдо стоять на ногах, а не по колено в тине, не зная, когда утону. Думаете мне некуда пойти? И уж лучше сейчас уйду, без сострадания, без сожаления просто уйду, и всем станет легче. Мне-то уж точно станет легче». Что он имел ввиду я на тот момент не понимал, да и не воспринимал в серьёз его угрозы. Хотел бы уйти – уже ушёл, без предупреждения, без истерики. Ему так было бы проще будет, мы не подготовлены, не знаем где искать и что случилось, то ли пропал, то ли сам ушёл, может вообще украли. А так, угрозы с его стороны пустое сотрясание воздуха. «Я уйду, я уйду», – да никуда ты не уйдёшь! Если ты так заботишься о своём будущем, то что будешь делать после побега на улице? Там-то точно получишь высшее образование и найдёшь высокооплачиваемую работу. Так что я пропускал мимо ушей его угрозы, он просто хотел сделать больно нам, обидеть, и это у него получилось.
Лёшка сидел красный, как перекипевший металлический чайник, носик уже свистел и готов был взорваться от хамского поведения младшего брата. Лёха как будто чувствовал за собой вину за такие высказывания, всем своим видом показывая, что кому-то сегодня влетит. Андрюха сидел, безучастно разглядывая руки да что-то бормоча под нос, а Денис после своей тирады вскочил и убежал в комнату. Гробовая тишина повисла в атмосфере минут на десять. Я встал и позвал с собой Алексея. Уединившись дал совет: «Алёша, я вижу твоё негодование, успокойся, пожалуйста, остынь, сегодня не подходи к Денису. Пусть он тоже отойдёт, пусть остынет и завтра мы все вместе ещё раз обсудим. Думаю, ему нужно было просто выговориться. Он выговорился. Сейчас отойдёт и завтра будет сожалеть о своём невежестве. Мальчик мой, мы всех вас любим, всё хорошо, не переживай так». Ему и вправду полегчало, до этого он был сжат, как камень, казалось его краном с места невозможно сдвинуть, но после моих слов он расслабился и успокоился.
