И все просто рухнули. Вот теперь невозможно было успокоить работяг. Они орали, прыгали, стучали рукой по столу, кто на что горазд. Хехе, я не знаю почему, что смешного нашли, а может я не так удачно рассказал, но в тот момент его фраза про сою вызвала эффект, разорвавшийся бомбы. Лёха просто ушёл на улицу, его было не успокоить, Сашка мой сам стоял, покрякивая «хехе», мол, «как я вас уделал, да»? Конечно же, ржач тысячи лошадей был слышан в зале, шеф вышел к гостям, разгорячённый случившимся казусом, принёс глубочайшие извинения и сказал, что в качестве извинения он с радостью подарит бутылку любого вина от заведения. Естественно, за счёт официанта. Гости оказались хорошие, понимая комичность и незначительность ситуации, с радостью приняли извинения. «Каждый раз так бы ошибались», подумали они. Сам я не присутствовал в тот момент на кухне, мне потом историю рассказал Лёшка, но даже спустя время он не мог без смеха, спокойно передать все события того случая. Это было очень смешно, не знаю почему, но очень смешно. Так на чём мы остановились в основном повествовании?
-Остановились на том моменте, как Алексей Николаевич начал обучение, и расскажите поподробнее о том моменте, почему все ребята носят ваше отчество, чья это инициатива и кто принял это решение?
–Ну да, пошёл учиться. Учился, учился и научился. Тут особо рассказывать нечего. А вот по поводу отчества можно рассказать. Александр Николаевич, понятное дело, наш сынок – шеф-повар. Кем же ему ещё быть? Не Петровичем же! Хо-хо. Сын наш, кровь от крови, яблоко от яблони. Хотя и не далеко упало, но покатилось по своей тропинке и яблоньку за собой потянуло. Вот вы видели ходячие яблони? И я нет, а перед вами живой тому пример. Метафорически конечно-же, выражаясь. Я скорее крыжовник, куст небольшой, но что-то во мне люди находят. Так вот яблони, крыжовник, что-то меня не в ту степь, о чём это я?
Ах да, когда мы Алексея усыновляли, то он долгое время оставался на своей фамилии и своем отчестве. Какого именно я говорить не стану, да это и не имеет значение, потому что Алексей Николаевич мой сын. Уже в юном возрасте он задался вопросом, может ли он носить нашу фамилию и моё отчество, окажем ли мы ему столь значимое доверие, как принять полностью в нашу семью, со всеми почестями и семейными знаками? Конечно же, для нас он уже был родным сыном, будь хоть он Оглы (не в обиду ни одному Оглы, знаете ли, просто к слову. Не имею ничего против Оглы и даже лично с ними не знаком). Скорее, это для нас была большая радость, что мальчик полностью принял нас как родителей и не идёт против старичков, а напротив, хочет сделать для себя столь важный шаг как примкнуть к Морозовым. Вопроса даже не стояло, мы и не размышляли ни на секунду. Как только он объявил о своём желании, тут же был дан решительно положительный ответ. Проблема заключалась в том, что до четырнадцати лет мы по закону не могли это сделать, он сам должен написать заявление, у него должны быть полномочия и всё в этом духе. Всем мы его представляли, как Алексей Николаевич Морозов. И в торжественный день выдачи паспорта, Алексей отныне и навсегда стал Морозовым.
