Рози на Бали? Я и Кристиан пытаемся…
Закрываю поисковик и, будто частный сыщик, начинаю просматривать документы в своем облачном хранилище. Листаю фотографии, отображающие мою жизнь – по крайней мере, эту ее версию: мы с Кристианом плывем на яхте по Гудзону, селфи с вечерних свиданий, я возле «Моны Лизы», Кристиан у автопортрета Ван Гога. Почему я, а не Фрэнки?
Тянусь к телефону, чтобы позвонить лучшей подруге, но замираю в нерешительности. Вместо этого открываю файл с названием «Третий роман – первый вариант». Возможно, я найду хоть немного правды в своей книге? Кликаю на файл с названием «Идея».
Громкая трель телефона заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. На экране высвечивается: «Фрэнки». Я сразу напрягаюсь.
– М-м… алло? – с опаской произношу я.
– Подруга, ты где?
– Где я? – Интересно, поймет ли Фрэнки по моему голосу, как я себя стыжусь и ненавижу?
– Да, – продолжает она. – Ты должна была приехать полчаса назад!
– Ох, прости, – извиняюсь я. – А куда именно, напомни?
– В парк!
– В Центральный парк, правильно?
– Ага, единственный и неповторимый. – Я прямо вижу, как она делает гримасу. – Кстати, твой кофе скоро остынет!
– Поняла, – говорю я и очень осторожно добавляю: – Фрэнки, а
– Ну ты даешь! Алиса в Стране чудес! – явно раздраженная, фыркает она.
Я тут же вспоминаю бронзовую статую, мимо которой мы бегали в Центральном парке десять лет назад.
– Ладно, я скоро!
Такси подвозит меня к площади Колумбус-серкл. Я смотрю на парк впереди и понимаю, что меня ждет внушительный марш-бросок до места встречи. К счастью, на ногах у меня кроссовки, и я бегу – мимо группы фотографирующихся туристов, мимо модной мамочки с широкой прогулочной коляской, где сидят близняшки, мимо призраков моей прошлой жизни в этом городе. Двадцать минут спустя, с трудом переводя дыхание, я достигаю бронзовой статуи Алисы – меткой метафоры меня самой в данный момент. Алиса полезла в кроличью нору, а я… неизвестно куда.
– Ты опоздала на сорок пять минут! – обиженно заявляет Фрэнки.
Ее высветленные волосы с парой сантиметров темных корней разделены на прямой пробор и уложены в каре длиной до подбородка. Мне хочется рассказать ей обо всем, что со мной творится, но я не могу прийти в себя от изумления.
– Прости, – выдавливаю я.
На Фрэнки стильное черное платье в стиле беби-долл, с завышенной талией и пышной короткой юбкой, на шее чокер, а на запястье татуировка!
– Фрэнки! Что случилось?
– Ты о чем? – Она вручает мне мой стаканчик.
Кофе, конечно, остыл. Ладно, это мне за опоздание.
– Твои волосы…
– Нравится? – Фрэнки с улыбкой приглаживает пряди, обрамляющим лицо. – Я в восторге от нового салона на Шестой. Их процедуры по выпрямлению волос буквально изменили мою жизнь!
Я пораженно киваю.
– Но ведь кудри… это было настолько…
– Да ну! – отмахивается Фрэнки. – Я и покрасилась по-новому: оттенок тот же, а корни оставила темные. Класс! Корни темные, длина светлая. И сразу девчонка-рокерша!
– Фрэнки, ты же не рокерша!
– Знаю-знаю. Просто примеряю новый имидж.
Она поправляет на шее чокер, крутит и так и эдак, словно не знает, как его носить. Так есть: не знает.
– Ну и Таунс обожает такой стиль…
– Таунс?
– Да, мой новый парень!
Фрэнки кардинально изменила не только свою внешность, но и манеру держаться. Она стала суровой, мрачной, в голосе появилась резкость. Мне очень интересно, что за жизненные перипетии ожесточили мою подругу. Но не успеваю я и рта открыть, как Фрэнки вручает мне свой телефон.
– Вот Таунс, – гордо сообщает она. – Скажи, обалденный?
Я смотрю на фотографию мужчины, читающего книгу в метро.
– Погоди, это случайно не «Бесконечная шутка»[32] Дэвида Фостера Уоллеса?
Фрэнки довольно кивает.
– Там же страниц тысяча, не меньше!
