Зато когда мы с Колмом были вместе, он прислушивался к своему сердцу, и в итоге в Кинсейле случилось прекрасное событие. Да, я еще вижу проблески того Колма, едва различимую тень мужчины, в которого влюбилась в прошлой жизни. Но сегодня я увидела его характер словно под лупой: на что он способен, а на что – нет. Я считала Колма сильным человеком. В каком-то смысле так и есть. Но у него нет якоря. Колм будто перышко на ветру: в какую сторону повеет – туда и полетит.
– Что ж, – наконец говорю я, допивая его удостоенный призов виски, и поднимаюсь на ноги, – мне пора за работу.
– Лена, подожди! – Колм тоже встает. – Пока ты не ушла… можно я задам один вопрос?
– Конечно.
Он оглядывается, дабы удостовериться, что рядом никого нет, а потом тихо говорит:
– В тот вечер в поезде… я дал тебе свой номер телефона, помнишь?
Я киваю.
– Мне всегда было любопытно: почему ты не позвонила?
– Я хотела, – отвечаю я. – В смысле я собиралась, но, когда приехала в хостел, бумажку с номером телефона не нашла. Наверное, она выпала.
– Ох. – На лице Колма читается сильное огорчение. – Почему ты не попыталась найти меня через интернет? В соцсетях? Ты же знала мою фамилию, я ее называл. Твою-то я не знал.
Я собираюсь с мыслями.
– Это было очень давно. Иногда я думаю, как бы сложились наша жизнь, если бы я тебе позвонила… Увы, в итоге жизнь только одна.
Колм с мрачным видом кивает.
– Хочешь сказать, нам не суждено…
– Быть вместе, – договариваю за него я.
Он смотрит на свои руки, сжимающие лакированный деревянный поручень.
– Значит, это твоя судьба? Болтаешься в море с капитаном-австралийцем, обслуживаешь капризных людей типа нас? И так неделя за неделей?
– Я бы не назвала тебя капризным, Колм. В отличие от остальных твоих спутников.
– Виновен по признаку родства, – шутит он.
– Честно, я пытаюсь во всем разобраться, как и ты. Выжимаю максимум из тех карт, что сдала мне жизнь.
– Понятно, – тяжко вздыхает Колм. – Кстати, пойду-ка я проверю свою благоверную.
Он улыбается уголком рта. Та самая фирменная улыбка, которая навеки останется в моей памяти.
– Лена, я был очень рад снова тебя увидеть, – признается Колм.
Он внимательно всматривается в мое лицо, и я не могу не заметить одиночество в глубине его глаз.
– Я тоже, – с искренней улыбкой отвечаю я.
Солнце садится за горизонт. Пока Дел чертит на карте завтрашний курс, я спускаюсь к себе в каюту и, не обращая внимания на бурчащий желудок, падаю на подушку. Гляжу в иллюминатор и в последний раз любуюсь открывающимся снаружи видом, пока его не поглотила ночная тьма. В освещенном луной море вспыхивает свечение. Затаив дыхание, смотрю на танцующие под водой полосы зеленого и голубого света. Ничего сверхъестественного – так светится фитопланктон, когда приливы сменяются отливами и наоборот. Рози объяснила мне это явление, когда я училась в седьмом классе, вскоре после смерти мамы. Наверное, с тех пор у меня в голове возникла прочная ассоциация: при виде светящегося моря я вспоминаю маму. Я вспоминаю о
Конечно, я в десяти тысячах километров от Бейнбридж-Айленда, в Эгейском море, но мне почему-то кажется, что дом сейчас очень близко, буквально рукой подать. Неужели причина в том, что туман наконец рассеивается, и я могу взглянуть на свою жизнь и себя по-новому? Сложно сказать. Зато я многое поняла: что важно, а что нет; что, как я думала, мне нужно в жизни, а в чем действительно нуждаюсь.
На данный момент я очень нуждаюсь во сне. С тоской на сердце сворачиваюсь калачиком.
Я просыпаюсь, и первое, что слышу, – стук дождя по стеклу. Слава богу, не по иллюминатору, а по настоящему окну. Рядом со мной спит очередной мужчина – что неудивительно, – и я немедленно высвобождаюсь из его объятий. Рада ли я оказаться на суше? Да. Но карусель продолжается. Я стискиваю зубы перед сегодняшним раундом, который начинается в роскошной квартире в высотном доме. На стене картина современного художника, а в кровати голый по пояс мужчина, уткнувшийся лицом в подушку.
На цыпочках иду к шкафу, тихонько пробираюсь в гостиную. Знакомый вид из окна согревает душу: небоскреб
По пути в прихожую заглядываю в кухню: на мраморной столешнице бумажник хозяина квартиры, а рядом пустая винная бутылка и два бокала – один со следами помады на ободке. Рассматриваю удостоверение личности незнакомца: Роберт Фенвей. Зеленые глаза, 187 сантиметров, 88 кило. Донор органов[49]. По крайней мере, мой типаж. Теперь понять бы, откуда мы знакомы.
