– Ты не подумай, – наконец говорит Колм, – я не собираюсь толкать ее под автобус или как-то мстить, но… что есть, то есть. Некоторые женщины становятся отличными матерями. Только не Памела.
Он кивает сам себе, будто пытаясь оправдать каждое свое решение, которое привело к этой ситуации.
– Я надеялся, что она инстинктивно почувствует себя матерью, точнее, мачехой… Не судьба. Они с Лиамом как масло и вода. Она его не воспринимает, а он ее не выносит.
Я вспомнила, как укутывала Лиама одеялом, а он спросил разрешения называть меня мамой. Может, и я не прирожденная мать, но одно знаю точно: полюбить этого малыша очень легко. Как и Сабрину. Грудь сдавливает от накативших чувств, однако я приказываю себе не раскисать.
– Так… где же Лиам? Почему он не с вами?
Лицо Колма становится задумчивым.
– Понимаешь, Памела происходит из очень влиятельного британского рода. Они веками посылали своих детей в одну и ту же школу-интернат.
– И мы, естественно, дали Лиаму такую же возможность. Учитывая все наши разъезды и мой бизнес, это имеет смысл. Между прочим, я владею одной из самых известных лондонских винокурен, – гордо улыбается Колм. – И мы сейчас пьем один из моих винтажных виски!
Он чокается со мной бокалом, но я больше тревожусь, чем радуюсь. Я перевожу взгляд на расположенный неподалеку остров и смотрю, как птица бросает раковину с моллюском на скалистый берег. Выходит, Колм попрощался с той красивой деревушкой и с пабом, который так дорог всей его семье, и отправился в погоню за деньгами. Позарился на богатую, сытую жизнь с вульгарной женщиной в «лабутенах». А сына сплавил в интернат! Это не похоже на того Колма, которого, как мне казалось, я знала.
– Когда мы познакомились, ты рассказывал о вашем семейном пабе в Кинсейле, – осторожно начинаю я. – Ты говорил с большим чувством. Твоя мама до сих пор им управляет?
– Нет, – грустно качает головой Колм. – У нее случился инсульт, и некоторое время пабом занимался я. Но мотаться из Лондона и обратно было тяжело, да и Памела не видела смысла в спасении убыточного бизнеса, тем более что моя собственная компания активно развивалась.
Сердце болезненно сжимается: я вспоминаю паб «Далтонс», где Колм, стоя рядом с Лиамом, сделал мне предложение.
– Я его продал, – вздыхает Колм. – Вообще-то, я не хотел, того требовала логика. Счета за мамино лечение копились, и вскоре мы получили хорошее предложение от застройщика, который уговаривал нас не один десяток лет. Деклан, мой брат, был категорически против, но я многому научился у отца Памелы. В бизнесе прислушиваться к сердцу нельзя.
– Ясно, – киваю я, глядя в морскую даль.
– Эй! – Колм касается моей руки. – Чего загрустила? Не нравится виски?
– Виски отличный, – вымученно улыбаюсь я и, осторожно подбирая слова, добавляю: – Знаю, мы встретились тысячу лет назад и очень мимолетно, но я удивлена, как у тебя все обернулось. Дело в том, что…
Я осекаюсь, не зная, как продолжить и надо ли вообще.
– Впрочем, неважно, – говорю я. – Поздравляю со всеми достижениями.
Колм задумчиво произносит:
– Ты что-то хотела сказать. Говори, не стесняйся.
– Ладно, – медленно начинаю я. – Никак не ожидала, что рядом с тобой окажется такой человек, как Памела.
– Откровенно… – кивает он. – Врать не буду. Памела – это, как бы сказать…
– Памела, – заканчиваю фразу я.
Колм усмехается, но вскоре выражение его лица становится задумчивым, а взгляд отрешенным.
– Я ее встретил на вечеринке в Лондоне. Мы с Памелой совершенно разные, как речная галька и драгоценный камень. Однако мне каким-то чудом удалось ее рассмешить. Понимаешь, она давно так не веселилась. Дальше мы несколько раз встречались. Когда Памела сообщила, что ее отец хочет вложить средства в мою компанию, я сперва не поверил, но потом пришли деньги – аккурат на мой банковский счет.
Колм продолжает, потирая лоб:
– Это был мой счастливый билет, и время самое подходящее. Без денежных вливаний моя компания загнулась бы. Памела меня спасла, и я решил, что должен воздать ей должное.
– То есть жениться, – добавляю я.
Он кивает.
– Выходит, ей ты отплатил добром, а сыну злом?
– Ох, Лена, – откидываясь на локти, вздыхает он. – У тебя или черное, или белое. Жизнь гораздо сложнее, не думаешь?
– Разве? – сокрушенно качаю головой я.
Колм отвечает не сразу.
– Успех – забавная штука. Мы всю жизнь за ним гонимся, а когда наконец хватаем удачу за хвост, что тогда? Становимся ли мы счастливее? – Он пожимает плечами. – Не уверен. Одно скажу точно: с большими деньгами жизнь намного проще.
Я поджимаю колени к груди. Меня обуревает разочарование. И жалость к Колму. Эта реальность разбивает мне сердце и одновременно злит. Впрочем, кто я, чтобы судить? Недавно я была замужем за аферистом, который обворовывал пенсионеров.
