– Одари нас прощением!
– Не дай погибнуть душе православной…
– Бес, бес проклятый попутал…
– Дай умереть за тебя…
Солдаты ползли к нему на коленях, бились головами о землю, их крики перетекали в рыдания.
Грузная, полная дама схватила мужчину за руку, но он мягко отстранил ее, пошел к ним.
– Остановитесь, остановитесь! Нам нужно спешить! – Акнир побежала за царем, попыталась вцепиться в его рукав.
Николай ІІ смерил ее коротким взглядом. Даша не могла расслышать, что он сказал, но юная ведьма растерянно замерла на месте.
А Даша занервничала. Не оттого, что им нужно было спешить, Акнир дергалась зря, торопиться особенно незачем: их хватятся только тогда, когда поезд не доедет до назначенной станции.
Но к Чуб приближался экс-царь…
«Как я выгляжу?»
Даша быстро нащупала улыбку под марлевой повязкой, содрала ее и озарила приближение императора лучезарным оскалом.
– Здравствуйте, Ваше Величество. Я – Изида… Помните, на воздушных соревнованиях в Санкт-Петербурге мы…
– Царь, царь-батюшка, помилосердствуй, прости нас! – взвыла охрана.
Царь прошел мимо Даши, не заметив ее.
– Я прощаю вас, – громко сказал он. Его глаза блестели от слез.
И внезапно Даша увидела, что это вовсе не царь, а ангел божий, сошедший с небес.
– Мать моя, что ж вы так долго?.. Мария Владимировна, умоляю, идемте быстрей! – быстро скользнув по Кате, как по чему-то неважному, Акнир вцепилась взглядом в Машу.
Катерина Михайловна не обиделась – обида давно находилась за пределами ее самосознания. Обижаются те, кто не способен сложить себе цену и ждет оценки от других, и болезненно вздрагивает от того, что в глазах другого их стоимость невелика. А госпожа Дображанская точно знала себе цену, как и цену переменчивых настроений Акнир
Из одного того, что лжеотрок нежданно удостоилась имени отчества, было понятно – случилось нечто ужасное.
Но непонятного пока было больше… Взять хоть пейзаж, на фоне которого разыгралась вся эта сцена!
Взятая внаем неприметная коляска г-жи Дображанской и тряская двуосная повозка Отрока Пустынского, управляемая худосочным монахом в безликом куколе, стояли посреди бесконечного, скованного бесснежным морозом, бескрайне-черного поля, разлегшегося далеко за пределами Киева (и дабы добраться сюда, в указанное ведьмою место, Катерине Михайловне, вынужденной занять место кучера, понадобилось четыре часа, немало терпения и Митин компас в придачу). А, умоляя Машу идти побыстрее, ожидавшая их в центре совершенно пустого пространства, озябшая, пританцовывавшая от нетерпенья Акнир показывала ладонью куда-то в небо.
– Похищение не удалось? – осведомилась Катерина Михайловна.
– Как оно могло не удаться!.. – упрятанная в пуховый платок и тулуп ведьма нервозно извлекла из обширного кармана новый учебник и сунула Кате. – На, почитай. Рассказывать времени нет. Тут все в подробностях. Историки привирают, конечно, но они всегда это делают. А в целом, все правда. Беда у нас, Маша…
Быстро размяв окоченевшие пальцы, девчонка сотворила щелчок и…
Бескрайнее поле стало лесом. Серую весеннюю мглу сменило ослепительно-солнечное лето, бездорожье – ровный серый асфальт. Небо перекрыли высокие, в два человеческих роста ворота, с дистанционным управлением. Два дореволюционных экипажа остались в Прошлом – рядом на солнце сверкал новенький черный «ягуар».
– Мы в ХХІ веке? – сердце Дображанской забилось (она и забыла, что оставшись Киевицами, Трое по-прежнему могут перемещаться во времени, и воспоминание сразу посулило множество прекрасных возможностей).
– Разве можно придумать более надежное место, чтобы припрятать царскую семью? – бросила ведьма
Ворота бесшумно открылись, приглашая их в «там»… Акнир повела гостей по ухоженной дорожке, обрамленной высокими горделивыми розами. Впереди путников ждал небольшой особняк. Безмолвный монах шел за Машей с отрешенным видом телохранителя
– Что это за дом? – поинтересовалась Дображанская, снимая на ходу перчатки и шубу.
– Дом моей матери. Наш дом. Слепым сюда вход заказан.
– Еще один Провал?
Акнир промолчала: то ли пропустила вопрос мимо ушей, то ли сочла его риторическим.
Парадный вход приближающегося «дома матери» оплетали лепные изображенья двух пышнобедрых и длинноволосых див, изогнувшихся в характерных для нового стиля эротических позах.
– Модерн, – со знанием дела сказала хозяйка «жемчужины» киевского Модерна – Дома с Химерами.
– Что же еще?.. – в одночасье ответили ведьма и Отрок.
Обе сказали это как нечто само собой разумеющееся, а сказав, обменялись короткими взглядами посвященных, выпытывающих степень посвященья друг друга.
Их взгляды заинтересовали Катю куда больше неразъясненной беды, ставшейся под час похищения.
