— Эй, шеф, — отвлек его от раздумий Ник и требовательно пихнул в бок, — может, сегодня вечером после работы поговорим за пивом о новом меню? У меня есть несколько великолепных идей.
Ник был на несколько лет младше Эндрю, и он никогда не сдавался. Он хорошо знал, как щепетильно Эндрю относится к подбору блюд для меню. Но теперь голос Ника звучал настолько бодро, что подавленный Эндрю просто кивнул и что-то проворчал под нос. Су-шеф был очень удивлен тем, насколько легко поддался начальник, но не подал виду, а начал готовить парфе с лесным орехом и карамелизированным инжиром. Повар, которому на две недели был доверен ресторан, любовно склонился над десертной тарелкой и сосредоточенно работал над маленьким шедевром.
Эндрю бдительно наблюдал за всем процессом и снова вынужден был признать, что Ник подходит к делу с душой. Он знал, что под поварским кителем у того скрываются разные татуировки, что его су-шеф никогда не пропускал ни единой пьяной драки. Но Ник, казалось, жил работой, у него был легкий характер. Эндрю его не отвлекал и не отпускал мрачных комментариев.
Вздохнув, Дрю оперся бедрами на рабочую поверхность и скрестил руки на груди:
— У нас совершенно не было времени, чтобы поговорить.
— Поговорить? — Су-шеф положил на парфе с лесными орехами тончайший ломтик апельсина, присыпанный мелкими кристаллами сахара, и даже не взглянул на Эндрю. — Почему меня терзает смутное беспокойство, когда ты хочешь со мной поговорить? Ты уже подписал мое увольнение?
Эндрю возмущенно фыркнул:
— Не будь идиотом, — проворчал он Нику. — Ты выполняешь свои обязанности просто отлично. Зачем мне тебя увольнять?
— Понятия не имею. Когда кто-то вот так стремится со мной поговорить, у меня начинается паника. Женщины хотят поговорить с мужчиной, если у них задержка месячных или они хотят разорвать отношения. А когда с тобой хочет поговорить босс, на ум приходит лишь увольнение.
Парень улыбался, поэтому Эндрю не поверил ни единому его слову.
— А если с тобой хочет поговорить приятель, — тихо продолжал Ник и поставил красивейшее блюдо на сервировочный стол, — значит, ему нужен человек, которому можно излить душу.
Эндрю не намеревался изливать душу в присутствии всего персонала кухни, поэтому ничего не ответил и не обратил внимания на понимающий взгляд Ника. Вместо этого он нажал кнопку звонка. Это знак для официантов, что заказ готов. Дрю похлопал Ника по плечу и отправился инспектировать других работников.
У соусье он обнаружил, что соус из красного вина вкусный, и не стал сгонять его с табуретки. У плиты признал, что томатное консоме чудесно приправлено, но не выдавил из себя ничего, кроме слабой улыбки. У пуассонье[12] он попробовал пряного лосося, от которого чуть не проглотил язык, но сразу же позабыл об этом. У ротиссёра[13] посмотрел, как готовится и распространяет ароматы каре ягненка с каберне совиньон. Потом просто пошел дальше, небрежно двинув плечами.
Ему казалось, что он все еще ощущает запах клэм-чаудера, который варила барышня с вьющимися волосами. На языке ощущался мусс с кленовым сиропом — в «Крэб Инн» он им просто объелся.
За весь день Дрю заслужил хотя бы один крекер — желудок урчал от голода. Но при виде собственных блюд у него пропадал аппетит. Вместо этого он думал о меню в «Крэб Инн». Эндрю бы сейчас все отдал за сэндвич с индейкой, тыквой и авокадо — как в первый вечер в штате Мэн, когда Брук приготовила ужин.
Когда повар гриль-бара увлеченно рассказывал, что качество ирландских поставок намного выше, чем новозеландских, Эндрю впервые за день позволил себе подумать о Брук.
Он считал ее поведение отвратительным. Они великолепно понимали друг друга, рука об руку работали вместе на кухне и получали удовольствие. Вначале женщина с кудрявыми непослушными локонами была довольно раздражительной, но постепенно она показала, что умеет много и напряженно работать и обладает внутренним стержнем. Ночь, которую они провели вместе, стала настоящим фейерверком.
Эндрю чувствовал себя удивительно хорошо рядом с ней. Кроме того, он был уверен, что Брук рядом с ним чувствует себя точно так же.
Девушка просто расцвела, когда они стали готовиться к звездно-полосатому празднику, назначенному на День независимости. Ему очень нравилось строить вместе с ней планы. Но было еще нечто другое, большее, совершенно особенное для Эндрю: он доверял ей. До этой встречи Дрю еще никогда никому не рассказывал, как ему было тяжело оттого, что отец считал его семейным разочарованием.
И вдруг Брук ничего другого не придумала, как возмутиться из-за того, что он не совсем верно упомянул о небольшой детали, а потом еще и подумала, что Эндрю на самом деле решил подшутить над ней и будет смеяться! Да еще по телевизору! Неужели она на самом деле так плохо его знала?
Старшая официантка заглянула в кухню:
— Шеф? Мне нужна твоя помощь.
Дрю поднял голову, радуясь, что его отвлекли от мрачных мыслей:
— Что там случилось, Мара?
