Вне себя она бросилась на Ретта, он едва успел поймать ее запястья, не то она расцарапала бы ему лицо.
– Хватит. Прекрати истерику! – прикрикнул он, прижимая Скарлетт к груди. Она вырывалась, но он держал крепко. – Тихо, тихо… Мы найдем Кэти, обязательно найдем, и прежде всего надо заявить в полицию. Если хочешь, можешь пока остаться здесь, я съезжу один.
В полицейском отделении Батлера внимательно выслушали и заверили, что немедленно займутся поисками. Комиссар отдал приказание разослать приметы пропавшей девочки во все департаменты Парижа и попросил мсье Батлера не покидать свою гостиницу, ждать известий.
Предупредив, что вначале заберет из сада жену, Ретт распрощался с полицейским.
В приемной участка топталась группа журналистов. Читатели газет жаждали криминальных новостей, и корреспонденты ежедневно дежурили в полицейском отделении. Один из них, завидев выходящего из кабинета комиссара Ретта, кинулся к нему:
– Батлер! Ты в Париже? Давно приехал? Почему не известил? Что ты делаешь в полиции?
Корреспондент «Ле Монд» Пьер Муаре, юркий рыжеволосый мужчина лет тридцати пяти, любитель кафешантанов и карточной игры, был знаком с Реттом с давних времен.
Пожав приятелю руку, Батлер коротко ответил:
– Меня привели сюда печальные обстоятельства. Пропала моя дочь. Возможно, ее увела цыганка.
– Дочь? У вас с Анной дочь? Твоя жена очень милая, и так хотела ребенка… Должно быть, она сильно переживает… О, Ретт, я вам сочувствую, передай это мадам Батлер.
Журналист тараторил без умолку, его коллеги по перу прислушивались к разговору и перешептывались. Намечалась сенсация: ребенок похищен цыганами! Заметив их интерес, Муаре повлек Батлера к выходу. Уже на улице Ретт объяснил:
– Все не так, Пьер. Мы давно не виделись, и ты не знаешь: Анна умерла три месяца назад, от нее у меня нет детей… Это ребенок от моей прежней жены, Скарлетт, с ней ты не знаком.
– Как! – вскричал Муаре. – Ты говорил, что твоя дочь от первого брака разбилась…
– Это долгая и запутанная история, Пьер. Как-нибудь я расскажу тебе, но сейчас не время. У меня дочка, ей почти пять лет, и она пропала, когда мы гуляли в Булонском лесу. Одна девочка видела, как ее уводила цыганка. Не знаю, можно ли доверять рассказам ребенка…
– Дети бывают очень наблюдательны…
– Но склонны фантазировать. Моя жена до сих пор там, в парке, ищет Кэти. Черт! Если б мы были в Америке, я бы обратился в агентство Пинкертона.
– У нас тоже есть детективы, не хуже твоего Пинкертона, – возразил журналист.
– Ты знаешь, где их найти?
– Я даже коротко знаком с одним из них, господином Анкре. Поедем к нему.
Батлер покачал головой.
– Мне велели ожидать известий в гостинице, и Скарлетт до сих пор в Булонском лесу.
– Мы заберем твою жену и заедем в гостиницу. Где ты остановился? В «Ритце», как всегда? Скажем тамошнему портье, чтобы принимал все известия для тебя. Или, еще лучше, оставим там твою жену. Скарлетт, какое красивое имя, никогда такого не слышал… Звучит совершенно по-французски.
Фиакр, на котором приехал Ретт, все еще стоял недалеко от полицейского участка. Они покатили к Булонскому лесу. По дороге Муаре не замолкал ни на секунду, а в парке, едва познакомившись со Скарлетт, рассыпался в соболезнованиях на ломаном английском. Затем шепнул Ретту по-французски:
– И эту женщину ты оставил ради Анны? Батлер, ты идиот! Прости, я очень уважал твою покойную жену, но не понимаю, как ты мог променять эту на ту? И все-таки ты вернулся… Старая любовь не ржавеет…
Скарлетт уже взяла себя в руки и с достойной обстоятельств сдержанностью выслушала излияния Муаре, которые Ретт едва сумел прервать:
– Пьер, оставь нас на минуту.
Муаре послушно отошел в сторону.
– Дорогая, сейчас мы поедем в «Ритц», тебе придется не выходить из номера, полицейские обещали извещать о розысках. Я же отправлюсь с Пьером к детективу. Я найду Кэт, обязательно найду.
Скарлетт видела, что Ретт переживает не меньше ее и, вспомнив, что наговорила ему час назад, поторопилась извиниться:
– Дорогой, прости, я была не в себе …
– Я все понимаю. Поверь, Скарлетт, дороже Кэти и тебя у меня никого нет, и мы найдем ее, клянусь.
Она доверчиво глядела в его грустные темные глаза и верила, что он приложит все силы, сделает возможное и невозможное, чтобы найти дочь.
Контора детектива Жоржа Анкре располагалась на первом этаже неказистого трехэтажного дома на улице Д'Антенн. Хозяином конторы был немолодой господин с редкими набриолиненными волосами, которые при всем его старании не могли скрыть намечающуюся лысину.
Детектив дотошно расспросил обо всех обстоятельствах. Ретт даже вспомнил, что накануне цыганки восторгались редкой красотой его дочери.
– У вас нет портрета девочки?
– К сожалению, нет. Но Кэти очень приметная, и я могу описать вам ее. Ей осенью исполнится пять лет, но выглядит она старше. Черные вьющиеся волосы до пояса. В косах белые банты. Она смуглая, ее кожа чуть светлее моей. Прямой носик, четко очерченные губы и главное – глаза. Очень большие и зеленые. Да, она не говорит по-французски.
