Буквально в полминуты площадка опустела. Четверо запыхавшихся полицейских застали на месте драки лишь парижского журналиста и сидящего на пыльной мостовой Батлера. Тяжело дыша, он озирался вокруг. Поняв, что противник скрылся, Ретт в сердцах ударил оземь ножом. Острое стальное лезвие с жалобным звоном переломилось.
Желая помочь, Муаре протянул руку чертыхающемуся другу, но тот оттолкнул его и сам вскочил на ноги.
– Что здесь произошло? – строго спросил один из полицейских.
– На моего друга напали. Мсье Батлер ищет свою дочь, похищенную цыганами, – взялся объяснять журналист.
– Зачем? Полиция бросила на поиски все силы. Приметы девочки есть в каждом участке, и эту улицу прочесали еще вчера.
– Мы делаем это по совету детектива Анкре. Сам он занят поисками в предместьях, там есть кочующие цыгане.
– А, опять этот Анкре… – не слишком одобрительным тоном протянул сержант. – Конечно, это ваше дело – тратить деньги на сыщика, да только не думайте, что полиции неизвестно про кочующие таборы, и на границы тоже послано сообщение. Анкре действует так же, как мы, ведь в прошлом он был обыкновенным полицейским. Шли бы вы домой, мсье, и ожидали известий от полиции, а то, небось, жена извелась там одна.
Ретт молча натягивал пиджак. Муаре вместо него заверил полицейского, что они обязательно последуют его совету. Друзья повернули в сторону своего экипажа, а полицейские решили пройтись по цыганской улице.
– Всего один адрес остался, а мы не нашли ее… – в отчаянии прошептал Ретт.
– Нет, на сегодня все. Ты ранен. Скула и шея задеты. По виду порез не глубокий, но у тебя вся рубашка в крови, куда ты поедешь в таком виде?
– Хорошо, я заеду переодеться и продолжу поиски.
Муаре вздохнул:
– Я с тобой. Пока будешь переодеваться, я перекушу в бистро на площади. Буду ждать тебя там.
Они отпустили экипаж возле кафе в квартале от «Ритца». Ретт, подняв лацканы пиджака и прижимая к кровоточащей щеке платок, шагал, не поднимая глаз. Он думал о том, что скажет Скарлетт… Потом стал молить бога, чтобы в его отсутствие пришла утешительная телеграмма от детектива или из полиции.
– Ретт?! – окликнул его характерный голос, который он не спутал бы ни с каким другим. – Я говорила Розмари перед отъездом, что, возможно, встречу вас в Париже. Я была права – вы сбежали в Европу.
Перед Батлером стояла Салли Брютон. Умолкнув и задрав свое обезьянье личико, она внимательно разглядывала его.
– Вы ранены?
– Порезался, когда брился.
Ответ прозвучал неожиданно грубо. Однако Салли, знающая его как вежливого джентльмена, на удивление, не обиделась.
– Не лгите, я знаю, как режутся при бритье.
Она схватила Ретта под локоть – при ее почти карликовом росте это выглядело несколько комично – и категоричным тоном заявила:
– Вот что, сейчас вы пойдете со мной. Наши меблированные комнаты буквально в двух шагах. Я промою вашу рану, и вы мне все расскажете.
Ретт послушно пошел с ней. Они свернули на короткую улочку, миновали площадь Оперы и оказались на улице Капуцинов.
В скромной комнатке миссис Брютон усадила Ретта в кресло, принесла из-за ширмы кувшин и полотенце и принялась осторожно промакивать порезанное место.
– Опять пустились во все тяжкие? Ввязались в поножовщину? Как не стыдно в вашем возрасте, Ретт… Если бы ваша матушка узнала…
Ретт не отвечал, и Салли переменила тему:
– Майлз решил последовать вашему примеру и купить в Европе парочку кобыл. Сейчас он на конном аукционе в Сен-Кло. Я увязалась за ним – сто лет не была в Париже. А вы давно здесь?
– Нет.
– Да что с вами, Ретт? Я понимаю, у вас горе… Я сама любила Элеонору и Анну, но все-таки, нельзя же так… Прошло уже больше трех месяцев.
Ретт вскинул на нее глаза, в которых застыла невыразимая боль.
– Я потерял дочь…
– Мне казалось, у вас был мальчик… – в замешательстве пробормотала Салли.
– Нет, нашу со Скарлетт дочь.
У миссис Брютон мелькнула мысль, что от пережитого три месяца назад потрясения Батлер помешался. Взяв его за руку, она мягко заговорила:
– Ретт, на вашу долю выпало много горя: вначале вы потеряли любимую дочь, потом жену, сына и мать… Но вы должны взять себя в руки. Надо крепиться, дорогой. Жизнь еще не окончена…
– Если я не сумею найти Кэт, то наложу на себя руки! Как я взгляну в глаза Скарлетт?..
Салли услышала, как заскрежетали его крепко стиснутые зубы. Она с опаской отпустила руку Ретта, и тихо промолвила:
– Я видела вашу дочь лишь мельком, она была чудной девочкой, но ведь… она уже семь лет в могиле?..
– Нет! Кэт жива! – прорычал Ретт.
Салли отшатнулась. Уж не пьян ли он? Чем еще можно объяснить такую несдержанность? Она незаметно принюхалась и поняла, что Батлер абсолютно трезв. Значит, это нервное.
– Вам бы не помешало выпить, чтобы немного успокоиться, но у меня нет спиртного, только вода.
Ретт опустошил протянутый стакан.
