После отъезда дочери Скарлетт встречалась с Эдвардом почти ежедневно. Пыл его не угасал, ей даже показалось, что к плотскому влечению, которое он, без сомнения, испытывал с первой встречи, прибавилось искреннее чувство. Впрочем, этот рассудочный человек привык контролировать свои эмоции. Даже страсть его была серьезной и совсем не походила на безумства Ретта.
Когда миновали три отпущенные недели свободы, Скарлетт с сожалением покинула Чарльстон, договорившись с любовником, что пару раз в месяц он будет приезжать в Лэндинг «с отчетом».
Дуглас не вытерпел двух недель, примчался через десять дней. Скарлетт стоило труда не выказать радость – в эту минуту она осознала, что тоже скучала по нему. Как только они уединились в кабинете, Эдвард тут же заключил Скарлетт в объятия и прильнул к губам. Но она, едва ответив на поцелуй, отстранилась:
– Я рада, что ты приехал, но… Днем – ты мой поверенный. Надеюсь, ты помнишь?
– Забыть об этом трудно, миссис Батлер, – скупо улыбнулся Дуглас, и Скарлетт показалось, что это напоминание его обидело.
Желая сгладить неловкость момента, она торопливо сказала:
– Я проведу тебя по дому и покажу, где находится моя спальня. Твоя комната в другом крыле. Я буду ждать тебя после полуночи. Или нет, я сама приду к тебе. В темноте ты можешь наделать шуму.
Вскоре после полуночи Скарлетт вошла в одну из комнат в гостевом крыле и покинула ее незадолго до рассвета.
Утром она предложила Дугласу прокатиться верхом, но он ответил, что не силен в этом виде спорта. Скарлетт была поражена – впервые, пожалуй, она встретила мужчину, не умеющего ездить на лошади. Они прогулялись по саду, и после ланча Скарлетт проводила любовника на пристань. Накануне он приехал на паровом катере и на нем же отправлялся обратно.
Три раза в течение месяца Дуглас приезжал в Лэндинг, и Скарлетт считала дни до очередного его визита. Она коротала время за счетами в кабинете, с книгами в библиотеке и в прогулках верхом по окрестностям.
Изучив хозяйство Данмор-Лэндинга, она поняла, что дела в нем идут не столь хорошо, как казалось на первый взгляд. Розмари восстановила далеко не все рисовые плантации. Бывшие поля все больше заболачиваются, зато самые лучшие земли отданы в аренду фермерам. Скарлетт уже раскаивалась, что подписала контракты на этот год, но при заключении следующих решила предложить арендаторам заброшенные поля – пусть восстанавливают на них систему ирригации. А если не согласятся, она не станет продлевать договоры. Таким образом, площадь под рисом увеличится почти вдвое. Конечно, она лишится денег за аренду земли, и при этом придется нанять еще работников. Произведя тщательные вычисления, Скарлетт все-таки утвердилась в своем решении, потому что все равно останется в прибыли. А если фермеры пойдут на ее условия, то и земля не будет пропадать и деньги за нее она получит.
Скотный двор содержался в порядке и полностью обеспечивал обитателей имения молоком, сливками, маслом, мясом и яйцами. На огороде выращивали все необходимые овощи, сад изобиловал яблоками, абрикосами, персиками. Шпалеры винограда тянулись от реки вверх по склону, и несколько бочек домашнего вина хранилось в подвале.
Январь подходил к концу, в саду витал аромат цветущих камелий. Скарлетт полюбила прогуливаться среди куртин, а Кэт вообразила, что вьющиеся меж кустов тропинки – это лабиринт, и то и дело затевала игру в прятки. Скарлетт иногда соглашалась поискать дочку, но чаще отказывалась, полагая, что в ее возрасте глупо прятаться или носиться по саду. Забавы Кэт с удовольствием разделяла мадемуазель Леру, легкая и подвижная.
Дугласу тоже нравилось гулять среди цветов. Скарлетт предпочла бы верховую прогулку, но поскольку любовник не ездил на лошади, для разговора наедине перед его отъездом пришлось выбрать наиболее укромное местечко в саду – уединенную скамейку на берегу пруда, там, где кусты подступают почти к самой воде.
Она присела, Дуглас последовал ее примеру. На сосредоточенном лице Скарлетт можно было прочесть следы тревоги, и Эдвард, участливо взяв ее за руку, поинтересовался, в чем дело.
– Не знаю, как и быть, – вздохнула она. – Боюсь, тебе больше не следует приезжать сюда.
– Почему?
– Нынче ночью, когда я возвратилась от тебя, то застала в своей комнате Кэт.
– Что?!
– Ей приснился сон, и она прибежала рассказать его мне – так уже бывало. Во всем остальном Кэт очень уравновешенный ребенок, но сны ее настолько яркие, а порой такие страшные, что она прибегает вся в слезах.
– Возможно, ей надо принимать бром? – предположил Дуглас. – Это успокоительное средство считается действенным.
– Повторяю, она не истеричка. И сны ее всегда об одном…
– О чем же?
– Об отце. Ей снится Ретт. Сегодня она опять видела его. На сей раз верхом на лошади он скакал по вельду. Кэти уверена, что он спешит домой, и пришла обрадовать меня… А меня не оказалось в спальне.
– И что ты ей сказала?
– Сказала, что те, кого мы помним, снятся нам чаще всего.
– А о том, почему тебя не было?
