Эдварда ее пылкость не удивила. Он сказал, что давно заметил: зрелый плод слаще зеленого. Под этим комплиментом таилось признание в том, что он пробовал плоды разной степени зрелости. И вряд ли это были лишь проститутки. По ухваткам Эдварда было понятно, что подчинять себе женщин из общества ему не впервой. В его манере присутствовало уважение, но без умаления собственного достоинства.
Даже когда он шептал: «Я хочу тебя, Скарлетт» – это звучало не просьбой, а утверждением, почти приказом. Два часа они предавались страсти на втором этаже чужого дома, а перед тем, как распрощаться, договорились, что встретятся опять, через три дня.
Сияющий вид Скарлетт не укрылся от Кэт. Заметив, с каким веселым аппетитом мать набросилась на обед, она пойнтере совалась:
– Мама, твой доктор не сделал тебе больно? Когда мне рвали зуб, я едва не заплакала.
– Молочные зубы держатся не крепко. Говорят, коренные рвать очень больно. Правда, это не потребовалось. С моими зубами все оказалось в порядке, доктор всего лишь осмотрел их.
Мадемуазель Леру сочла нужным напомнить:
– Но утром вы говорили, мадам, что у вас разболелся зуб.
– Мне так показалось, – не растерялась Скарлетт. – Но как только я очутилась у дантиста, все прошло. И он сказал, что лечить мне нечего.
– Если еще раз поедешь к дантисту, можно я поеду с тобой? – попросила Кэт.
Под любопытным взглядом зеленых глаз Скарлетт смутилась. Ей пришло в голову, что уезжать куда-то без предупреждения на несколько часов будет непросто. Кэт привыкла сопровождать ее – и к портнихе, и к знакомым. Отказывать дочери в таком невинном желании было не в привычках Скарлетт. А теперь придется выдумывать поводы, чтобы уходить из дома без Кэт.
В следующие два раза, собираясь на свидание, Скарлетт говорила Кэт, что едет на фосфатную фабрику, объясняла, что там пыльно и грязно, девочке там делать нечего. Потом придумала заседание скучного благотворительного комитета.
Лгать дочери было неприятно, и еще Скарлетт почудилось, что мадемуазель Леру о чем-то догадывается. Однако отказываться от свиданий с Эдвардом она не желала, ее тянуло к нему, хотя она не считала это влечением сердца. Скарлетт признавала достоинства Дугласа – быстрый ум и деловитость, но более ей импонировали его броская внешность и сильное тело. Он умел доставить удовольствие, и она пылко отвечала на его ласки.
«Эдвард нравится мне, он дарит мне радость, и все-таки я не люблю его, – рассуждала Скарлетт сама с собой. – Любовь – чувство всепоглощающее, жертвенное. Когда-то я готова была на все ради Эшли. Ради Ретта я и сейчас, не задумываясь, отдала бы жизнь. А мое чувство к Эдварду – лишь влечение плоти. Встречаться с мужчиной, только чтобы удовлетворить похоть! Скажи мне такое лет двадцать назад – я бы плюнула этому человеку в лицо. Но, видно, тело имеет над нами большую власть, чем мы думаем. До того как познала чувственное удовольствие, мужские домогательства я считала пыткой. Меня более привлекали воображаемые чувства, идеальная любовь. В Ретте я нашла и сильную личность, которой можно восторгаться, и любовника, научившего меня ценить постельные радости. А разыгравшийся аппетит требует удовлетворения. Быть может, удовлетворенный, мой аппетит поутихнет? Ведь никогда я не испытывала подобного. А может, дело тут в тайне, окружающей наши свидания? Спеша на Нассау-стрит, я уже горю от нетерпения».
Когда они встречались на людях, по делу, Дуглас держался невозмутимо, будто не было тайных свиданий. Скарлетт тоже вела себя с ним лишь как с поверенным в финансовых делах. Взяв этот тон, они ни разу не изменили ему. Можно было подумать, что страсть их рождалась в съемной комнате на Нассау и там же оставалась, когда они покидали ее.
Не только Кэт и гувернантка заметили, что на лице Скарлетт больше не видно следов безутешной скорби.
– Мне кажется, дорогая, вы ожили после того, как навестили родных в Джорджии, – высказалась как-то миссис Брютон, часто заглядывавшая к Скарлетт. – Вы уже не сидите дома взаперти, взялись за дела. Этот ваш Дуглас – интересный мужчина…
Скарлетт надеялась, что Салли упомянула про Эдварда без задней мысли, и поспешила объяснить его частые визиты:
– Он очень компетентный человек, Ретт доверял ему. Я тоже доверяю, но предпочитаю делать это не с закрытыми глаза. Кое-чему научившись у него, я могу теперь осуществлять контроль над своим состоянием.
– Производство удобрений, банки, акции… Вам не скучно?
Скарлетт с улыбкой покачала головой.
– Можете не верить, Салли, но это даже интересней утренних сплетен на рынке.
Миссис Брютон расхохоталась:
– Я всегда утверждала, что вы самая оригинальная женщина в Чарльстоне.
– О, нет! Пальма первенства принадлежит вам. Мне бы никогда не пришло в голову украсить колокольчиками колеса своего экипажа.
– А мне бы никогда не пришло в голову читать биржевые сводки!
