– Лошади устали, им надо напиться и отдохнуть. Позвольте мне отвести их к водопою?
– Конечно, мистер Батлер, – ответил удивленный такой просьбой Дэвис. Ллойд тоже кивнул.
Батлер свистнул Чхате, вручил ему повода двух лошадей, сунул босую ногу в стремя третьей и неожиданно легко вскочил в седло. Радостно оскалился и, прихватив за повод еще двух лошадей, рысцой направился из крааля в сторону водопоя. Чхата пешим ходом последовал за ним, ведя доверенных ему животных.
Обескураженные Дэвис, Ллойд и Ван Гроттен переглянулись.
– Похоже, у него и правда, память отшибло, – покачал головой Ллойд.
– Боюсь, что так, – вздохнул Дэвис.
– Я слышал про такое, но впервые вижу человека, который не помнит, как его окрестили. Я думал, они вроде сумасшедших, а этот на тронутого не похож. И говорит так складно.
– Я собирался послать телеграмму миссис Батлер, а теперь даже не знаю, что и писать.
– Да уж, ситуация… – хмыкнул Ллойд. – Жена считает мужа погибшим, а он жив, зато забыл, что женат.
Час, пока Батлер не вернулся с лошадьми, приятели провели под навесом, с любопытством наблюдая суету, вызванную их приездом и вещами, доставшимися во владение мужчинам и женщинам племени. Негритянки хвастались друг перед другом обновками – бусами и цветастыми кусками материи, которые они уже накрутили себе на бедра. Мужчины принялись точить полученные ножи и, прицокивая языками, пробовали лезвие на пальце. Голые детишки гурьбой столпились перед чужеземцами и уставились на них шоколадными глазищами. Белки глаз и зубы сияли на черных лицах.
Дэвис вспомнил о пакете ментоловых леденцов в обертке, завалявшемся у него в сумке. Достав конфеты, он протянул их негритятам. Те испуганно отступили. Дэвис встал, ребятишки отбежали еще на несколько шагов.
– Берите, – предлагал Дэвис.
– Боятся, – объяснил Ллойд. – Брось им, сами возьмут.
Дэвис последовал совету и отступил под навес. В ту же секунду негритята, подобно стае галчат, набросились на лежащую в песке кучку и расхватали сладости. Самые маленькие тут же потянули их в рот вместе с оберткой, а те, что постарше, внимательно разглядывали, пытались развернуть и посмотреть, что внутри.
– Безмозглые, как животные, – покачал головой Ван Гротен.
– Вы не правы, Абрахам. То, что мы понимаем под умом, есть сумма опыта и знаний. При их родовом строе, ведении хозяйства, при всем их образе жизни у аборигенов просто не может появиться обширный опыт, и тем более знания. Но каждый из них наделен потенциалом не меньшим, чем у белого человека. Я читал одну статью, в которой говорилось о сравнении мозга белого человека и представителя черной расы. Они оказались одинаковыми по весу!
– Бог создал человека по образу и подобию своему, – скривился Ван Гроттен. – Не мог Господь наделить одинаковым разумом себе подобных и этих…
– Вы ошибаетесь. Негроиды столь же способны к обучению, как и европейцы. Посели ребенка-европейца в такие условия, в каких живут эти мальчишки, – кивнул Дэвис на черную ребятню, – он вырастет дикарем. Но если наоборот, негритенка поместить в благодатную среду – он будет способен, наравне с нами, вместить в себя все знания, накопленные человечеством.
– Знания, знания… – пробормотал едва умеющий читать работник Бэна Ллойда. – Веры у них в душе нет, вот что! Познают веру – людьми станут.
Простодушный Ллойд одобрительно кивнул, а Дэвис посчитал, что спор о пользе насаждения религии среди аборигенов бессмыслен и может далеко завести, и умолк, продолжая рассматривать крааль.
Вскоре вернулся Батлер. Казалось, небольшая поездка верхом добавила ему уверенности в себе. Лихо осадил он лошадь посреди площади, улыбаясь на прыснувших в испуге в разные стороны женщин и детей, и ловко спрыгнул на землю.
Используя Чхату в качестве переводчика, Ретт сказал вождю несколько слов. Тот кивнул и положил ему на плечо руку, прощаясь. Из толпы женщин выступила полная негритянка. Батлер обернулся к ней, погладил по каракулю коротко остриженных волос на голове, проговорил что-то ласковое.
Ллойд толкнул Дэвиса и шепнул возбужденно:
– Должно быть, эта баба мать черного парнишки. Уж не спал ли он с ней?
Набожный Ван Гроттен сплюнул и пробормотал себе под нос что-то о грехе прелюбодеяния.
Дэвис молча наблюдал сцену прощания. И вот, наконец, Батлер прижал к себе подростка Чхату, похлопал его по плечу, будто утешая, и, покинув черную толпу, приблизился к своим спасителям.
– Я готов, господа.
Спустя пару минут четыре всадника покинули поселок къхара-кхой.
Без лишних задержек в пути они добрались до фермы Ллойда за неполных четыре дня. Батлер предпочитал держаться в стороне, на особицу. Казалось, он наслаждается скоростью передвижения и просторами, открывающимися взору.
Когда проезжали мимо горы, где Батлер пропал полтора года назад, Дэвис указал ему на склон и спросил:
– Вы не помните это место, мистер Батлер? Как раз сюда вы отправились с Маферсоном, и здесь затерялись ваши следы.
– А зачем я отправился сюда? – поинтересовался Батлер, в памяти которого окружающий пейзаж не вызвал никаких ассоциаций.
