Дверь в палату тихо скрипнула, и внутрь вошёл человек в белом халате — средних лет, аккуратный, с усталым, но внимательным взглядом. Только взглянув на него, даже без халата, я бы понял, что он — врач, не знаю почему, было в нем что-то такое – лекарское. От него веяло спокойствием и той особой уверенностью, что бывает только у людей, которые точно знают, что делают.
Увидев меня сидящим на кровати, врач вскинул брови в изумлении и тут же нахмурился.
— Так, это что ещё такое? — сурово произнёс он. — Вам кто разрешал вставать, Крапивин? Ну-ка, живо легли обратно.
Он быстро подошёл ко мне и, не терпя возражений, мягко, но настойчиво надавил ладонью мне на плечо, укладывая обратно на кровать.
— У вас был стихийный прорыв, — продолжил он уже спокойнее, проверяя капельницу. — Минимум до завтра — никаких лишних телодвижений. Постельный режим, ясно?
Я сдался и, тяжело вздохнув, улёгся обратно на кровать. Однако через пару секунд меня начал грызть куда более прозаичный вопрос.
— Скажите... а в туалет-то как? — осторожно спросил я, чувствуя, как уши предательски налились жаром.
Врач с самым серьёзным лицом ответил:
— Всё просто. Зовёте медсестру, она принесёт вам утку.
Я чуть не задохнулся от ужаса, представив себе весь процесс, но тут он усмехнулся и, махнув рукой, добавил:
— Шучу. Вставать вам пока нельзя, без сопровождения, так что просто позовёте — медсестра поможет вам дойти до места назначения и заодно проследит за вами, а то вы бойкий, с кровати сами встали, вдруг захотите сбежать?
Он добродушно усмехнулся и поправил на мне одеяло, будто маленькому ребенку.
– Ладно, не переживайте так, Крапивин, – врач улыбнулся, тепло и по-доброму. – Меня зовут Сапфирский Антон Борисович. И вы в моих владениях. А теперь, давайте-ка посмотрим, что у нас тут с вами происходит.
Он отступил на шаг и, потерев ладони друг о друга, вытянул их вперёд. Его руки засветились мягким зеленым светом — даже я, далекий от магии исцеления и слышавший про лекарей только то, что прием у такого мага стоит примерно как Румыния, понял, что передо мной настоящее лечебное искусство. Антон Борисович провёл ладонями вдоль моего тела, не касаясь, но словно ощупывая невидимые слои. В груди стало тепло и щекотно, но никаких неприятных ощущений не было.
Сапфирский несколько минут водил руками, сосредоточенно хмурясь, затем кивнул себе под нос и что-то быстро настрочил в планшете.
– В общем, всё в пределах нормы. Никаких осложнений. Но отлежаться нужно обязательно, организм после прорыва сильно ослаблен. Постельный режим минимум до завтра, понял? – Сказал он, строго глянув на меня поверх очков.
Я честно кивнул. Антон Борисович удовлетворенно хмыкнул, ещё раз напомнил:
– Лежать! – и вышел из палаты, закрыв за собой дверь.
Я снова остался один. Несколько секунд просто валялся без движения, глядя в белый потолок. Интересно, сколько всего я тут пролежу? Или на утро выпишут обратно в общагу? Хотя после таких приколов, как сегодня… Вряд ли меня отпустят без повторной проверки дара.
Сначала я лениво следил за тем, как играют солнечные зайчики на потолке, но постепенно внутри появилось странное беспокойство. Словно меня кто-то толкал в спину, требуя: «Делай что-нибудь!» Просто так лежать оказалось вдруг невыносимым занятием.
Решив хоть чем-то себя занять, я попробовал сосредоточиться. Медитация — вроде бы полезная штука для мага, особенно после прорыва. Так объясняла Агатова на вводных занятиях. Я закрыл глаза, сконцентрировался на дыхании, отсекая посторонние мысли одну за другой. Постепенно сознание очистилось, тело словно утонуло в кровати.
И… что дальше?
Дыши? Чувствуй потоки? Стань одним целым с огнём?
Я немного посидел в этом странном состоянии полной пустоты, а потом мысленно махнул рукой. Что толку сидеть, если я даже не знаю, зачем это делаю? Будто пытаться починить боевого меха, не понимая, как он вообще работает.
Разжав веки, я лениво перевёл взгляд на тумбочку рядом с кроватью. На ней лежал мой терминал. Сначала я было подумал плюнуть и снова попробовать медитировать, но зуд в пальцах пересилил. Тянусь — ай, больно, чёрт. Всё тело отзывалось неприятной тупой ломотой, будто меня переехал бронепоезд. Тем не менее я кое-как дотянулся до терминала и включил его.
Первым делом я проверил внутреннюю сеть Академии. Лента ИМА-шной соцсети буквально кипела. Пост за постом, обсуждение за обсуждением — все о взрыве на полигоне.
«Вы видели, что творилось на седьмой арене?!»
«Кто-то в реанимации?»
«Говорят, это был стихийный прорыв какого-то первогодки!»
«Не, брешут — стену вынесло нафиг. Я мимо шёл, слышал взрыв!»
«А мне брат говорит, это тренировка спецотряда была!»
Версий было море — от атаки террористов до неудачного теста нового заклинания, разработанного кафедрой прикладной стихийной магии. Те, кто был ближе к делу, осторожно писали о прорыве новичка, но точных деталей никто не знал.
Моё имя, к счастью, нигде не фигурировало. Пока что.
Я хмыкнул, откинулся на подушку и уставился в потолок. Меньше недели в ИМА — и уже оказался на больничной койке, а перед этим устроил шоу на всю академию.
