Я не сразу решился рассказать об этом — Агатова всё ещё... Наверное, правильное слово будет – пугала. Но, она сама подошла ко мне, похлопала меня по плечу, а когда я обратил на нее внимание заглянула в глаза и хмыкнула.
— Ну, что получилось? Наконец-то. А то я уж подумала, ты из тех, кто один раз на эмоциях вспыхнул, а дальше — пустышка. Запомни это чувство. Удержи. Потом скажешь спасибо.
Но откровенно говоря, совет хоть и был важным, пользы он не нес никакой. Я теперь чувствовал источник постоянно, он был чем-то естественным, словно рука или ухо. Да ты не ощущаешь его буквально, но ты знаешь, он там.
С этого дня я и еще несколько человек, которых с каждым часом становилось все больше, начали заниматься контролем. Всем кто был тройкой и выше деактивировали подавители и Татьяна дала нам простое, как она сказала, задание – нужно было направить энергию из источника в ладонь, а после вывести ее наружу.
Простое, ага. Может, для неё это и казалось фигнёй, но на деле выходило, что энергия, как капризная кошка, категорически отказывалась идти туда, куда я хотел. Стоило сконцентрироваться, как она будто замирала — ни вперёд, ни назад. Поначалу получалось только «нащупать» её, подтолкнуть чуть-чуть, но дальше всё срывалось. У кого-то шло лучше, у кого-то — хуже, но в целом мы все выглядели одинаково: сидим, морщимся, пыхтим, пялимся в ладони и ждем как в них сейчас появится нечто великое.
Татьяна ходила между нами, наблюдая. Иногда останавливала кого-то, поправляла, указывала на ошибки. На меня тоже пару раз цыкнула:
— Не жми, не надо силы. Ты не говно через решето проталкиваешь. Мягче. Веди, а не пинай.
И, чёрт побери, это сработало. Я сбавил нажим — и энергия наконец сдвинулась. Тонкая, еле заметная, как первый пар над чашкой. Я почувствовал её в пальцах. Это было… удивительно. Почти нереально.
Однако самое сложное было впереди. Направить энергию в ладонь — полдела. Настоящий рубеж — вытолкнуть её наружу. И вот тут начался настоящий ад. Я сидел на арене, напрягался до дрожи в мышцах, фокусировался до мутных пятен перед глазами… и всё без толку. Энергия будто упиралась в невидимую стену — она крутилась внутри, дёргалась, но наружу не шла. Как будто что-то мешало. Или я делал что-то не так. Или не понимал, что именно должно произойти. И так — раз за разом.
На четвёртый день начали получаться первые искры у других. Один из водников вызвал мелкие капли что брызнули ему в лицо, другой — вспыхнул тёплым светом в ладони. А я всё сидел, как идиот, с вытянутой рукой и тупо чувствовал, как внутри всё горит и шевелится… но не выходит.
На пятый день на улице стало холодно. Ветер срывался с крыши арены и пронизывал насквозь. Я уже почти терял терпение, ладонь горела от напряжения, пальцы дрожали. И вдруг что-то щёлкнуло. Не в голове — внутри. Как будто задвижку сорвало.
Я не почувствовал, как пошла энергия — я это увидел. Яркая вспышка, вырвавшаяся из ладони, ударила в воздух передо мной, и упала вокруг меня кольцом пламени. Жарким. Настоящим. Я отшатнулся, не понимая, что произошло. Все вокруг замерли. Кто-то выругался.
Тишину нарушил голос Татьяны:
— Вот это я понимаю.
Я поднял взгляд — она стояла в нескольких метрах, прищурившись.
— Поздравляю, Крапивин. Похоже, ты у нас и правда не пустышка.
Однако, на этом для меня ничего не закончилось. Внезапно меня скрутило от резкой боли в груди — такой острой, что я даже не сразу понял, что происходит. Казалось, будто сердце кто-то сжал в кулаке и начал медленно, с наслаждением выдавливать. Я захрипел, потом заорал — громко, хрипло, почти по-звериному. Меня выкрутило, я рухнул на песок и начал кататься, хватаясь за грудь.
Наконец я с трудом пришел в себя, первое что увидел, как надо мной склонилась Татьяна. Её лицо было напряжённым, в глазах — беспокойство, граничащее с тревогой. Она смотрела не на меня, а вглубь, будто пыталась увидеть, что там рвётся на волю. Несколько секунд молчания — и вдруг, она резко скомандовала:
— ЖИВО ВСЕ СВАЛИЛИ С АРЕНЫ! НА ТРИБУНЫ! БЕГОМ!
Голос её резанул по ушам, остальные ученики, что уже столпились вокруг нас, шарахнулись в стороны, кто-то растерянно оглядывался, но вскоре все уже бежали к выходу с манежа. А меня в этот момент скрутило снова — волна боли была ещё сильнее, чем в первый раз. Я захрипел, выгнулся, как на судорогах… И в следующее мгновение всё исчезло в ослепительной вспышке.
А потом я взорвался. Или что-то внутри меня — взорвалось.
Татьяна Агатова заметила неладное почти сразу. Николая скрутило так резко, что он упал на колени, вцепившись руками в грудь. Он орал, а песок под ним начал дрожать. Это был не обычный срыв новичка — в этом крике было нечто другое. Она мгновенно уловила усиливающиеся волны магии, исходящие от парня: мощные, жаркие, дикие.
Прорыв. Чистый, неконтролируемый прорыв.
— ЖИВО ВСЕ СВАЛИЛИ С АРЕНЫ! — рявкнула она, моментально активируя личную защиту.
