– Танечка, я всё понимаю. Но правила есть правила. Тебе стоит помнить об этом, прежде чем устраивать такие «проверки» для студентов. – он наклонился к ней и произнес гораздо тише. – А еще, я прекрасно знаю, что как раз таки его ошибки, тут не было. Парень понятия не имел как строить щит. Его этому никто не учил, и ты это знаешь, так как научить его этому должна была именно ты.
Агатова открыла рот, явно собираясь возразить, но Михаил Владимирович её перебил.
– Дай угадаю, сейчас ты скажешь, что Крапивин сам не пришёл на занятия. Забыв при этом уточнить, что парень в этот момент восстанавливался после своего прорыва, так? Ты ведь помнишь, этот замечательный инцидент, правда? Он ведь произошел как раз на твоем занятии. – его голос становился всё более холодным.
Агатова открыла глаза шире, но молчала, понимая, что её аргумент потерял силу.
– И, — продолжил ректор, — насколько мне известно, ты даже не удосужилась предупредить его о том, что экзамен будет для него особенным. Ты сознательно оставила его в неведении, сделав ситуацию ещё более стрессовой. Не слишком ли жестоко?
Михаил Владимирович сделал паузу, чтобы его слова глубже проникли в сознание Агатовой.
– Так что давай не будем перекладывать вину на студента, — он немного наклонился вперёд, глядя на неё с таким выражением, что Агатова невольно отшатнулась. — Ты не учла ни его физическое, ни эмоциональное состояние. Я уже даже не говорю о том, что его проверка по все тем же правилам Академии должна была пройти завтра утром, когда он был бы полностью отдохнувшим, после экзаменов.
– Он сам пришел, на экзамен. – Агатова все не сдавалась.
– Таня. Не делай из меня дурака. Я устал от этого разговора. – он повернулся тем двум к преподавателям, что стояли чуть в стороне и делали вид, что их тут нет. – Парень сдал. Я так решил. Если кто-то из вас троих будет против, говорите. Проведем с вами проверку ваших навыков, мы как раз на арене, а студенты посмотрят. А то я начинаю сомневаться в ваших навыках и компетенции.
Агатова ещё некоторое время молчала, стиснув зубы. В глазах её сверкала злобная искорка, но она понимала, что продолжать спор с ректором сейчас бессмысленно. Его слова эхом отозвались в её ушах, и внутри она чувствовала, как отступает уверенность. Её попытки перевести стрелки на студента не удались.
Михаил Владимирович, не обращая внимания на её молчание, вновь повернулся к преподавателям. Его тон был твёрдым, не допускающим возражений.
– Ну что, коллеги, кто-нибудь желает возразить? — спросил он, уже не скрывая насмешки.
Преподаватели переглянулись между собой. Никто не решился вмешаться. Не то чтобы они не могли возразить ректору вообще, но в данный момент спорить с архимагом было бы самоубийством.
– В таком случае, — продолжил князь, — предлагаю на этом и закончить. Уже вот вот отбой, а студенты до сих пор не у себя в комнатах. Татьяна Васильевна, надеюсь больше у нас таких ситуаций не возникнет. Это последнее предупреждение. Мое терпение не вечно.
Агатова слегка дернулась, но сдержалась, не позволяя себе никаких резких движений. Под её взглядом студенты, стоявшие в стороне, нервно переглядывались. Михаил Владимирович, наконец, повернулся ко мне, не сказав ей больше ни слова.
– Крапивин, ты прошёл экзамен. Можешь отправляться отдыхать. – сказал он мне вернувшись к своему привычному жизнерадостному тону, а после он повернулся к оставшимся студентам. – Дорогие абитуриенты, результаты сегодняшних экзаменов вы сможете узнать завтра, после завтрака. Они будут вывешены на доске для объявлений возле административного корпуса. На этом все свободны и могут идти отдыхать.
Как я дошел до общежития я не помню. Но едва оказавшись в своей комнате я рухнул на кровать не раздеваясь и тут же отрубился. Наконец-то этот день закончился. Он был отвратительно долгим.
Когда все студенты покинули арену, атмосфера будто сменилась по щелчку. Агатова — ещё минуту назад разъярённая и обиженная фурия — вдруг стала спокойной, собранной женщиной. Она повернулась к ректору.
— Ну и зачем всё это было нужно? Я же реально могла его убить.
— Не переживай, Таня. Рядом был Антон Борисович, а ты знаешь, насколько он силён. Даже если бы ты его пополам порвала, мы бы его вытащили.
— Да какая теперь разница? Если бы он умер — он бы меня возненавидел, хотя он и так теперь будет относится ко мне настороженно. А мне его учить следующие три года. К чему мне такие проблемы?
— Таня, ты же всё прекрасно понимаешь. Мы должны заполучить его. Помнишь? Род — превыше всего.
— Ваша Светлость, вы знаете, я верна Громовым и выполню любой приказ. Но это... это было опрометчиво.
— Завтра про этого парня будет знать вся Академия. Если бы он не был настолько ценен, я бы не стал торопиться. Но, увы, приходится форсировать события, таким вот топорным способом, — ректор ненадолго замолчал, явно что-то обдумывая, а затем продолжил: — Ладно. Если проблемы будут — решим по мере поступления. А сейчас скажи мне, что думаешь о нём?
