Песок вспархивает у ног. Дыхание тяжелеет. Группа затаила дыхание.
Движения ускорились. Бой стал почти танцем — бешеным, но выверенным. Каждый удар — вложенный, каждый шаг — с умыслом. Алина отрабатывала комбинации, будто в зале, под взглядом тренера, но глаза её горели живым азартом. Она больше не выглядела аристократкой на утренней прогулке — теперь в ней проступала опасная, отточенная сталь.
Инструктор позволила себе прищуриться — не из раздражения, нет. Из интереса. Из уважения.
— Ну что ж, — произнесла она сквозь плотность атак. — Хоть кто-то не разочаровал.
Внезапно Агатова изменила темп. Одним резким движением сместилась вбок, на долю секунды прерывая обмен. Плечо вперёд, разворот корпуса — и резкий выпад снизу. Пожарская едва успела блокировать удар предплечьем. Её глаза расширились — впервые за поединок.
Следующий момент — и инструктор уже у неё за спиной, замахнувшись на подсечку. Но Алина будто почувствовала — развернулась, шагнула в сторону, и удар прошёл мимо. Колени чуть согнуты, корпус под углом — уже не учёба, уже инстинкт.
— Быстро учишься, — коротко бросила Татьяна Васильевна.
Алина молчала, но стиснула зубы, подалась вперёд — снова в атаку.
Теперь они двигались как одно целое — словно две бойцовых собаки, пущенные на круг. Группа молчала, дыхание затаив, даже Аурианов наконец проснулся и смотрел напряжённо, не моргая.
Княжна рванула вперёд — резко, мощно, вложив в серию всё, что успела накопить. Правый хук, разворот — удар ногой в корпус. Агатова отступила на шаг, парировала, наклонилась под следующей атакой, и наконец — поймала её за запястье, рванула на себя. Бросок. Тот, что в учебниках зовётся "контрольный".
Пожарская, падая, выставила руку и смягчила удар. Перекат — и уже снова на ногах. Лицо её пылало, волосы выбились из причёски, глаза сверкали. Она снова пошла вперёд.
— Достаточно! — резко отдала команду инструктор, перехватив руку Алины на подлёте. — На этом пока всё.
Алина замерла. Тяжело дышала. Потом выпрямилась, сдерживая дрожь в руках.
— Хорошо, — сказала Татьяна Васильевна. — Очень хорошо. Но ты не непобедима. И это важно помнить. Можешь вернуться в строй.
Пожарская кивнула. Ни слова, только взгляд — уважительный, хищный, немного обиженный, но честный.
Агатова повернулась к остальным.
— Итак. Что я могу сказать? Из всех вас, на данный момент, я могу выделить только Пожарскую, Волкова, Буревую и близнецов. Все остальные — никчёмное дерьмо! — она сплюнула на арену. — Я еще могла подобного ждать от дворян, они часто мнят о себе больше, чем нужно. Как, например, Зверев.
Костя вздрогнул и с недоумением посмотрел на инструктора.
— Что, победил в спарринге простолюдина, что толком и драться не умеет, и считаешь себя самым крутым? По глазам вижу, ты ждал, что я и тебя выделю, как этих пятерых. Так вот, я тебя разочарую. Любой из них раскатает тебя по арене, не запыхавшись.
— Да с чего это вдруг!? — вскинулся Зверев. — То что я дрался с этим бездарем, не делает меня самого бездарем! К тому же вы сами меня с ним поставили!
— О, так ты думаешь, я ошиблась? Отлично! Зверев и Воронов, на арену.
Костя открыл было рот, но Агатова не дала ему продолжить. Она сделала шаг в его сторону и взглядом заставила его замолчать.
— Выходите на арену, — повторила Татьяна Васильевна и кивнула в сторону Воронова. — Вижу, ты думаешь, что ты отличный боец, ну так попробуй доказать это против того, кто действительно что-то умеет.
Воронов, уже стоявший на арене, только слегка улыбнулся, скрестив руки на груди. Он был спокоен, как всегда, уверенность в его взгляде не оставляла сомнений в его подготовленности.
Зверев пару секунд пытался контролировать своё дыхание, очевидно, не ожидая, что его сразу же подведут к новому испытанию. Он, конечно, был раздражён, но при этом уже не был готов к новой дуэли, не был настроен на настоящий бой.
— Ну что, Зверев, если твоя победа над Крапивиным дала тебе такую самоуверенность, покажи, чего ты стоишь на деле, или ты всего лишь трепло, что не может ответить за свои слова? — с лёгкой усмешкой произнесла инструктор.
Зверев оскалился, сжал кулаки, но в его глазах явно читалась нерешительность. В отличие от Воронова, он ещё не осознал всей серьёзности ситуации. Время до начала поединка тянулось бесконечно, все ждали, как всё развернется.
Татьяна Васильевна, не давая никому перевести дыхание, жестом указала начать бой.
Воронов, будто ожидав именно этого, моментально двинулся. За несколько шагов он оказался у Зверева и, не давая ему и возможности подготовиться, резко пробил в живот. Зверев едва успел среагировать, но удар был настолько сильным, что он согнулся пополам, не в силах сдержать боль. Воронов не дал ему передышки, тут же нанес новый удар, на этот раз в голову, отправляя Зверева на песок.
— Ну и что это, Зверев? Ты же обещал, что нам будет весело, — провоцировала его Агатова, не скрывая сарказма. — А сам решил отдохнуть посреди боя. Вставай, не позорься еще сильнее.
