На дуэлях я выигрывал. Сначала редко, потом всё чаще. В какой-то момент осталась только Алина, с кем я не мог справиться. С ней было сложно — не только потому что сильная, а потому что умная. Она не лезла напролом, а подстраивалась, выжидала. Иногда мне даже казалось, что она заранее знает, что я собираюсь делать.
Но даже несмотря на это, я понимал — в магии я один из лучших в группе. И это было… приятно. Хоть какая-то стабильная точка опоры в этом аду под названием Академия.
На третий месяц обучения начались групповые спарринги и нас столкнули со второй группой боевиков, нашего потока — БФ-1-2. Та самая, про которую всё время шептались в коридорах: мол, там жёсткие ребята, настоящие бойцы. И это было недалеко от правды. По уровню они не сильно уступали нам, с той лишь разницей, что у них в группе не было ни одной семёрки.
Но зато шестерок и крепких пятёрок у них хватало. И самое неприятное — они были сыграннее. У нас всё больше каждый за себя, а у них — как отлаженный механизм: один — отвлекает, второй — душит, третий — добивает. Особенно выделялись двое — княжна Алмазова, маг воздуха, и виконт Медвежий, работающий с землёй. Вместе они действовали так слаженно, что казались скорее одним целым, чем двумя людьми.
Нам сперва объявили, что будет "дружественное межгрупповое состязание", но по факту это оказался турнир на вылет. Без скидок. Без права пасовать. С травмами. С болью. С желанием не облажаться перед своей группой.
Сначала мы отнеслись к ним немного свысока — у нас всё же и Пожарская, и Буревая, и я, и ещё пара сильных ребят, тот же Воронов. Но уже после первого раунда стало ясно — это не прогулка. Это рубка. И в ней каждый удар — на вес золота. А поражение — недопустимо.
Помню нашу первую групповую стычку — нас с Пожарской выкинули два на два, против этих двоих, Алмазовой и Медвежего. Они тогда смотрелись как непобедимая связка: воздух и земля, скорость и защита. А мы? Мы были просто двумя сильными одиночками, которых поставили рядом.
Алмазова парила над ареной с надменным видом, будто брезговала прикасаться к земле. Магия воздуха в её руках вела себя, как хищная птица — точная, резкая, смертоносная. Порывы ветра приходили неожиданно: то сбивали с ног, то резали по коже, будто тонкими лезвиями. С каждым её движением в воздухе что-то шипело, гудело, угрожало.
Медвежий же держался, будто изначально врос в землю. Вокруг него поднимались валуны, каменные щиты, и каждый его шаг отзывался глухим гулом. Он шёл напролом, не отвлекаясь, не торопясь — как землетрясение, которое не остановить.
Мне досталась Алмазова.
Пожарской — Медвежий.
И началось.
Алмазова сразу ушла в воздух — легко, почти бесшумно. Первый удар пришёл со спины, как хлопок по плечу — и меня впечатало в песок. Я вскочил, поднял щит, попытался определить, откуда она нанесёт следующий. Бестолку. Она двигалась, как буря — неуловимая, бесформенная, злая. Я только и успевал, что ставить огненные завесы, надеясь хоть немного сбить её темп.
Откуда-то сбоку полыхнуло жаром — Пожарская сегодня разошлась не на шутку, отбиваясь от каменных шипов, выраставших из земли. Их бой был громкий, тяжёлый, как схватка титанов. Наш — быстрый и рваный. Две разные войны, в пределах одной арены.
Я всё ещё помню, как впервые за этот поединок попал по Алмазовой — огненная стрела прошила вихрь, и она на секунду сбилась с траектории. Она не упала. Но взгляд, который она мне тогда бросила… Будто я оскорбил само небо.
А после начался сущий кошмар. Атаки сыпались со всех сторон, щиты трещали под градом воздушных лезвий, а я лихорадочно думал как выйти из этой ситуации. Внезапно в голову пришел план на грани безумия, но выбирать было не из чего. Найдя взглядом княжну, я убедился, что она вполне успешно сдерживает виконта и заорал привлекая ее внимание.
— Алина! — боги, хоть бы она меня поняла! — ЖГИ!
Во взгляде Пожарской сперва мелькнуло непонимание того, что я от нее хочу, и я уже было упал духом, но тут же спустя мгновение ее лицо озарила хищная улыбка. Отлично. Практически одновременно, мы с ней выпустили пламя на волю выжигая все, до чего могли дотянуться. Арена за секунды превратилась в пылающий ад.
Вокруг нас взревело пламя. Стены жара сомкнулись, пламя взметнулось ввысь, закручиваясь в спирали и рывками ползло по арене, прожигая воздух. Воздух… именно он и дал сбой. Алмазова попыталась было подняться выше, но наткнулась на шквал горячих потоков и потеряла устойчивость. На мгновение её вихрь разлетелся клочьями, и я, сквозь жар, успел заметить, как она, впервые за бой, в панике метнулась в сторону.
Медвежий, похоже, пытался вытянуть к ней каменный мост, но тот рассыпался ещё на середине — его магия плохо шла сквозь раскалённую почву. Пожарская же, словно в своей стихии, шла вперёд, не моргая, и, кажется, кайфовала от происходящего. Она всегда любила действовать грубо и прямо, а тут для этого был идеальный момент.
