Зверев с усилием перевернулся на бок, сплюнул кровь и с трудом поднялся на ноги. Лицо его перекосило от боли и злости. Он бросил быстрый взгляд на инструктора — ту самую, что только что публично унизила его перед всеми. Затем — на Воронова. Тот стоял спокойно, как будто не произошло ровным счётом ничего.
— Я… ещё не закончил, — прохрипел Костя, поднимая кулаки. Но взгляд его дрожал. Не от ярости — от страха. До него наконец дошло: он против кого-то, кто действительно намного сильнее его.
— Конечно не закончил, — усмехнулся Воронов. — Ты только начал умирать.
На этот раз Зверев сам пошёл в атаку. Рванулся вперёд, замах — и промах. Воронов ушёл вбок, словно знал заранее, куда полетит кулак. Затем — резкий выпад локтем в висок. Зверев взвыл, потерял равновесие, но удержался. Следом — подсечка. Песок снова встретил его лицом вниз.
Несколько человек на задних рядах рефлекторно поморщились. Бой был уже не поединком — избиением.
— Всё, — негромко сказала Агатова. — Хватит.
Воронов мгновенно отступил назад и расслабился, будто выключили тумблер. Он даже не смотрел на поверженного противника — тот уже не представлял интереса.
Зверев остался лежать.
Инструктор перевела взгляд на всех остальных:
— Вот так выглядит разница между самоуверенным бездарем и опытным бойцом. Учитесь. Или привыкайте к вкусу песка.
Она снова обвела нас всех взглядом.
— На сегодня это всё. Все свободны, увидимся завтра. Те, кто идут в медпункт, заберите с собой это тело. — она кивнула на Костю. — Остальные, валите на ужин.
С тихим стоном все поплелись в сторону раздевалок, а парни из компании Зверева подхватили его, все еще бессознательного, и потащили во владения Сапфирского.
А у меня в голове отчаянно роилась всего одна мысль. Я слаб. Чертовски слаб. Не буду кривить душой, из-за своего довольно высокого ранга я считал себя в какой-то степени особенным. Но сегодняшняя наглядная демонстрация разницы между мной и тем же Вороновым отлично дала понять: мне нужно расти, карабкаться наверх, выгрызать зубами себе путь и впитывать все знания, что может дать мне академия. Иначе долго я не проживу.
Следующие пару месяцев стали бля меня абсолютной рутиной. Утром — занятия, вечером — спарринги. Иногда наоборот. Агатова, кажется, всерьёз вознамерилась меня добить. Раз за разом ставила в пару с Костей. И первое время я стабильно ловил по зубам. Так стабильно, что начал считать: если получил меньше трёх ударов в лицо — уже успех.
Но что-то начало меняться. Сначала — стал чувствовать удары. Потом — начал их отбиватьть. Потом — возвращать. А потом… выиграл. Раз. Потом второй. Иногда — вничью. И не потому что Костя стал слабее. Просто я перестал быть совсем беспомощным.
Да, это была маленькая победа. Но чёрт возьми — моя. Заработанная. Выстраданная. Синяками и хрустом в костях.
Агатова, разумеется, тут же ткнула меня лицом в дерьмо.
— Хорошо, Крапивин. Раз ты нынче такой герой — попробуй теперь против Сапфирова.
Лев вышел на круг спокойно. Без лишнего интереса. Как будто всё уже знал наперёд. Он не бил — вскрывал. Точно. Холодно. С интересом. Я чувствовал себя не оппонентом, а материалом для вскрытия. И в каком-то смысле — был им. Первый же обмен — и я на песке. Вдох — боль. Выдох — снова боль. Весело.
Игнат тем временем прорвался на пятую ступень и был этому рад как дурак бесхозным фантикам. Орал об этом на каждом углу. Завёл счётчик дней "до шестерки", требовал называть его "величественный водяной маг" и даже как-то попытался сделать себе медаль из ложки и шнурка.
Я не злился. Просто… это же Игнат. Проще смириться, ведь убивать все равно жалко.
Также наша группа со временем разделилась на небольшие компании. Аристократы, как и ожидалось, разбились на два лагеря — вокруг княжон. Пожарской и Буревой. Первая собирала тех, кто был поспокойнее, уверенных в себе и своём будущем. Вторая — всех, кто был громче, наглее и готов спорить по любому поводу. Ничего удивительного, в целом. Эти две смотрели друг на друга как кошки перед дракой — вроде ещё не сцепились, но когти уже наготове.
А вот неожиданностью стало то, что Зверев как-то по-тихому приклеился к нам с Игнатом. Сначала просто держался рядом. Потом ел с нами. Потом — шутки, обсуждения, тренировочные спарринги. И как-то незаметно он стал «своим». А вместе с ним и его компания — Огнёв, Рысин, Павлинова. Вроде бы и странно, но получилось довольно органично.
Вспоминая об этом, я понимаю — всё началось после первых магических спаррингов.
Если в рукопашке я был где-то на уровне Игната или даже ниже, то в магии — резко вырвался вперёд. Почему — сам до конца не понимаю. То ли с контролем у меня всё очень хорошо, то ли просто мозги как-то иначе работают. Но любые структуры я схватывал на лету. Что-то объясняли на занятии — я уже пробовал это на практике. И почти всегда у меня всё получалось.
