Первый этап — пробежать участок с разными покрытиями, активируя щит в нужный момент. Мы бежали вперёд, тяжело дыша, броня поскрипывала, рюкзаки били в спину. Иллюзия в воздухе мигнула — и перед нами возникли силуэты теней. Ментальные фантомы. Ненастоящие, но от страха это не спасало. Я инстинктивно дернулся в сторону, а затем вспомнил: магофильтр! Он приглушил панику, и тени стали тусклее. Всё равно пробежал, спотыкаясь. Игнат был первым, кто не просто прошёл, но ещё и успел помочь Павлиновой, когда та оступилась на сползающем песке.
Следом был бой. Один на один. Без магии — только оружие и броня. Воронов против Лазурина. Буревская против Аурианова. Меня поставили против Рысина.
— Ты же Воздух, ты лёгкий, — объяснил инструктор. — А ты, Крапивин, попробуй не спалить тут всех.
Удар. Парирование. Уклонение. Броня хоть и казалась облегчённой, но движения в ней всё равно были чуть заторможенными. Я промахнулся — и получил удар в бок. Пластина на рёбрах сработала как надо, но воздух вышибло. Зашипел, поднял меч, пропустил ещё один удар. Потом всё же собрался и перешёл в атаку — три быстрых выпадa, потом замах снизу. Рысин отступил, а я, чувствуя жар в груди, остановился.
Амулет дрогнул под броней. Не вовремя.
Я закусил губу и заставил себя дышать медленно, ровно. Он не сработал. Пока.
Инструкторы не вмешивались, но следили. Особенно за мной.
После обеда — отработка связки. Два на два. Игнат и я против Пожарской и Сапфировой. Вот где стало по-настоящему весело. Потому что баланс в этой игре полное гавно. Сапфирова двигалась как змея — плавно, точно, с экономией каждого движения. А Пожарская… ну, она сражалась как королева. Не потому, что была сильнее. Потому, что знала, как заставить нас ошибиться. Она не атаковала, она подставляла.
Пока я пытался удержать позицию, она отвлекла меня короткими вспышками, чуть дернул щитом — и Сапфирова нанесла точный удар в шлем. Щит загорелся, активировался, проблеснул — и погас. Первое попадание.
— Минус один, — равнодушно сказал инструктор.
Я зарычал. Не из злости. От стыда.
Вечером нас выстроили в шеренгу. Мы стояли молча, потные, усталые, у некоторых руки дрожали от перенапряжения. Кленова читала список: распределение по секторам, базовая структура отрядов, запасной план отхода, координаты сигнального кристалла. Всё сухо, быстро, без интонации.
— У вас меньше трех суток. Завтра и послезавтра — ещё два тренировочных дня. Потом сбор, проверка оборудования, и выезд.
Никто не сказал ни слова. Только дыхание. Хриплое, тяжёлое. И шорох — броня скрипнула, кто-то поправил ремень, кто-то сжал рукоять меча.
Я смотрел на свою тень на полу и думал, что она уже будто не моя.
А потом Кленова подошла к нам, в упор, и тихо добавила:
— Вы не обязаны быть героями. Просто выживите.
И впервые за день я поверил, что это вообще возможно. Хотя бы чуть-чуть.
Следующие два дня прошли — как бы это сказать помягче — «весело». То есть, с удвоенной интенсивностью, с ползанием по полу, задымлённым от боевых чар, с искрами, потёртостями на броне и с ожогами, которые не брала даже регенерация из аптечки. И всё это под бодрые комментарии инструкторов, у которых, кажется, было тайное соревнование: кто придумает для нас испытание похуже.
Как я и подозревал, в первый же вечер большая часть аристократов получила обновлённую броню. Кто через папеньку, кто через род, а кто-то просто потому что может — блестящие чешуйчатые пластины, руны глубокой инкрустации, встроенные модули стабилизации. Пожарская в своей новой экипировке выглядела так, будто собирается не в Разлом, а в рекламный ролик Имперского канала: сверкающая, гладкая, грозная. Сапфировы и Буревая — не хуже. Даже Лазурин внезапно засиял как новенькая подкова. Но больше всего удивлял Воронов. Откуда у него "Серпент" хоть и предыдущей модели, а не последней никто не знал. Но сидела броня на нем как влитая и он явно умел с ней обращаться.
Сначала это, как ни странно, облегчило нам задачу. На спарингах аристократы двигались медленно, непривычно, путались в управлении, не могли нащупать баланс — броня делала за них часть работы, но и требовала точной настройки. Мы, простолюдины и «середнячки», продолжали работать в стандартном снаряжении, и к нему уже привыкли. Так что пару раз мы даже выигрывали. В первый день я, например, с Рысином вытащил связку против Пожарской и Лазурина. Пусть и не без помощи Игната, который протянул на их пути водный хлыст в самый нужный момент.
Но радость была короткой.
К утру третьего дня они начали привыкать. Удары стали быстрее, щиты — отзывчивее, а в глазах появилась та самая опасная уверенность, которую раньше я видел только у кураторов. Спаринги стали похожи на выживание, а не на учебные поединки. Пожарская выбила у меня оружие за три секунды. Сапфирова загнала Игната в угол так ловко, что он потом полчаса стоял молча и ел бутерброд, не моргая.
