Он замолчал. Я огляделся. С нами были все. Но никто не болтал, не перешучивался, не хвастался. Даже Пожарская сидела тихо, прислонившись к какому-то деревцу. Забрало открыто. Лицо не выражало ничего. Только руки двигались — проверяла меч, раз за разом.
Кленова поднялась первой.
— В путь. До ближайшей опорной точки меньше километра. Если она ещё существует.
— А если нет?
— Тогда мы вернёмся. Или найдём другую.
Мы двинулись снова.
На подходе к опорной точке аномалии стали усиливаться. Сначала у Игната заклинило защитный амулет — вспыхнул синим и потух. Потом треснуло забрало у Зверева. Оно просто рассыпалось, как песок.
Кленова подняла руку, остановила всех. В воздухе повисло звенящее напряжение.
— Тихо, — прошептала она. — Кто-нибудь чувствует?
Я уже чувствовал.
Сначала — просто холод. Он не касался кожи. Он проникал вовнутрь, будто кто-то медленно заливал тебе в позвоночник лёд. Потом — запах. Едва уловимый, как от старой гари. Не снаружи — в мозгу.
— Это она, — сказал Филин напарнику. — Близко.
— Что? — спросил кто-то из нас.
Никто не ответил. Только сжали оружие покрепче. Все остальные тоже перегруппировались. Даже Воронов, сжав зубы, отошел ближе к центру.
И тут мы услышали звук.
Не крик. Не шаги. Не рычание зверя.
Смех.
Тихий, надтреснутый, как будто кто-то вспоминал шутку — и не мог остановиться. Он исходил со всех сторон. Сквозь деревья, землю, воздух.
— В круг! — скомандовала Кленова.
Мы сбились в плотную группу. Смех стих. И тут впереди между деревьями что-то проползло. Тень. Без формы. Без цвета. Просто… отсутствие чего-либо. Где она проходила — всё исчезало. Камни, мох, даже тени.
— Контакт. Красный уровень, нестабильная форма. Всем назад!
Мы начали отступать, шаг за шагом. Я держался рядом с Игнатом. Пульс в ушах заглушал всё. Я больше не чувствовал броню. Только жар и страх.
Тень не приближалась. Она будто наблюдала. Прислушивалась.
— Это проверка, — выдохнула Кленова. — Она не нападает. Сканирует.
— Что делать?
— Уходим. Медленно. — скомандовал Филин.
Мы повернули и двинулись в другую сторону — в сторону предполагаемой точки входа. Не бегом. Не рывком. Шаг за шагом. Слишком быстро — и она могла заинтересоваться.
Шли молча. Даже дышали с трудом. Я понял, что если кто-то закричит или побежит — всё кончится.
И только спустя, возможно, двадцать, возможно, сорок минут, когда снова показалась знакомая метка на камне, Филин прошептал:
— Второго прохода тоже нет.
Висела тишина. Кто-то тихо выругался. Я чувствовал, как страх снова поднимается откуда-то из живота — липкий, тошнотворный.
— Есть третья точка, — сказал другой Истребитель. — Но она далеко. И не факт, что стабильна.
— Мы не выдержим ещё час пути, — прошептал Игнат. — Если она вернётся…
— Час? — Истребитель усмехнулся. — Я бы посмотрел, как ты за час пересечешь пятнадцать километров по Разлому.
Кленова коротко взглянула на него, потом — на всех нас. Долго. Словно что-то прикидывала.
— Она не пойдёт за нами. Пока — нет. — Голос её звучал жёстко. — Иначе бы уже напала.
— Почему? — Я не понял, зачем спросил. Просто… вырвалось.
— Потому что ей не интересно. Пока. Мы мелкие, слабые. Щенки на её территории. — Варвара Алексеевна сжала кулак. — Но если покажемся угрозой — или подарком — она не оставит нас в покое.
— Кто она? — тихо спросил Зверев крепящий на шлем новое забрало.
— Мы называем её Хозяйкой Разлома, — ответил один из Истребителей. — Не мы её создали. И не мы тут главные. Она — часть этого мира. Или его воля. Никто точно не знает. Но если вы её увидели — значит, она вас увидела тоже.
Никто больше не говорил. Мы стояли молча, глядя в сторону, откуда пришли. Там уже не было Тени. Только искривлённые деревья и мерцающий воздух. Но ощущение, что за нами всё ещё наблюдают — не исчезло.
— Вперёд, — скомандовала Кленова. — До третьей точки ещё далеко.
Мы двинулись дальше — как и сказал Филин третья точка выхода была в пятнадцати километрах. По прямой. Но в Разломе прямых дорог не существовало.
Шли медленно, по разведанному маршруту, хотя и он казался шатким. Под ногами хлюпала почва, воздух был густым и влажным, будто налитый гудроном. Каждый шаг требовал усилия. Говорили шёпотом, только по делу. Любой звук, отрывающийся от общего ритма, казался здесь кощунством.
— Второй проход тоже запечатан… — пробормотал Игнат, переглянувшись со мной. — Это вообще нормально?
— Нет, — ответила Кленова, не оборачиваясь. — Такое бывает, но редко. Иногда Разлом смещает выходы. Иногда — сам закрывает.
— Сам? — переспросила Павлинова. — У него есть… сознание?
— Не как у нас. Но воля есть. Нам чуждая.
Впереди двинулся один из Истребителей. Его кристалл начал вспыхивать неровным светом — багровым, как кровь на снегу. Все остановились.
— Энергетический сдвиг. Глубокий фон нестабилен, — отрапортовал он. — Возможно, зона влияния разумной аномалии.
— В обход, — коротко приказала Кленова.
