— Удел всех молодых юристов — пахать на первых порах! А потом для них остаются два выхода: либо загнуться, либо открыть собственное дело! — говоривший заметил, что молодой человек смотрит на него. Но мужчину это нисколько не смутило, он кивнул Гильермо и добавил: — Что, парень, корпорация «Эдуардо» затягивал гайки?
Очкастый имел высокие залысины. Его спутник нагнулся и также уставился на Гильермо.
Мальдонадо почувствовал раздражение. Какого черта они лезут?
— Откуда вы взяли, что я работаю в корпорация «Эдуардо»? — спросил молодой адвокат.
Очкастый мужчина с залысинами молча показал на папку, которая лежала на краю стола. Гильермо скосил глаза и понял: на корешке папки была надпись «Юридическая корпорация «Эдуардо» и эмблема корпорации.
— Не находите, что для того, кто носит очки, у вас слишком хорошее зрение? — спросил Гильермо, сузив глаза.
Это прозвучало не очень вежливо, но Мальдонадо было наплевать. Он не хотел ввязываться в драку, потому пожалел о сказанном.
Но в следующий момент он решил, что драки не будет: на мужчинах были строгие костюмы и галстуки. «Просто они из тех, кто считает, что с любым незнакомцем можно запросто заговорить», — подумал Мальдонадо.
Мужчина в очках улыбнулся.
— Уж больно ты крут, парень! — заметил он. — Тебя не учили вежливости? Теперь все юристы такие?
Раздражение Гильермо выросло. Теперь он почувствовал, что готов подраться. Он пашет, обеспечивает семью, а тут находятся те, кто лезет в душу! Эти лентяи, которые при восьмичасовом рабочем дне имеют возможность вечерком зайти в пиццерию, поболтать, пропустить по кружке…
Неизвестно, как бы дальше развивались события, если бы спутник незнакомца не положил ладонь на рукав говорившему и не сказал:
— Ладно, хватит. У него свои дела, у нас свои.
Заканчивай и идем…
Мужчина в очках одарил Гильермо лучезарной улыбкой, сунул руку в карман, положил несколько купюр перед собой на стол и поднялся.
— Пока, парень, — сказал очкастый. — Следи за своим здоровьем… Знавал я нескольких из твоей корпорации. Толковые были ребята, но работа их доконала. Может быть, знаешь? — и он быстро перечислил: — Алтена, Домакес, Пардо, Рахья, Пласена, Альварес… Шестеро загнали себя до смерти! Тут есть, о чем подумать, если ни одному из них не было больше сорока… Может еще увидимся! — последняя фраза прозвучала многозначительно.
Незнакомцы вышли.
И у Гильермо кусок застрял в горле. Он так и замер полоборота к только что освободившемуся столику, глядя невидящими глазами, как официант подсчитывает, сколько ему оставили ушедшие посетители.
Две из перечисленных фамилий были Гильермо знакомы, даже слишком знакомы! Случайно ли назвал мужчина Урио Домакеса и Андреса Пардо?
Вопросы, вопросы… А у Гильермо не было времени даже на то, чтобы поднять голову. Когда же разрешать эти вопросы, да и кому их задавать?
Мальдонадо вернулся в офис. По дороге из пиццерии он думал о словах незнакомца. Почему-то Гильермо стало казаться, что эта встреча не была случайной.
В коридоре он впервые обратил внимание на галерею портретов на стене. Совсем недавно портретов стало на два больше. Новые изображения были репродукциями с фотографий. Под репродукциями Гильермо увидел подписи: «Урио Домакес», «Андрес Пардо». Молодой человек инстинктивно обернулся и посмотрел на недавние кабинеты покойных сотрудников.
Табличек на дверях не было. После смерти сотрудников их сняли, кабинеты ожидали новых хозяев. Гильермо передернул плечами. У него вдруг появилось странное впечатление, что надписи на дверях перекочевали на противоположную стену.
Вдруг в голове возникла ужасная мысль: его собственный портрет на стене, наспех срисованный с фотоснимка, под картиной — табличка, которая сейчас висела на двери кабинета: «Гильермо Мальдонадо, адвокат», слово «адвокат» — от руки перечеркнуто.
Молодой человек изо всех сил замотал головой, силясь отогнать видение. Оно не отступало. Его портрет висел прямо за портретами Урио Домакеса и Андреса Пардо.
Гильермо вздрогнул, услышав за спиной скрип старого паркета. Этот звук вывел его из оцепенения. Мальдонадо оглянулся и увидел Алонсо Коллью. Начальник службы безопасности пешком поднимался по лестнице к себе наверх. Преодолев два лестничных марша, Коллья на несколько секунд задержался на площадке второго этажа и выглянул в коридор. В этот момент под его ногой и заскрипел паркет.
Гильермо прошиб холодный пот. Но Коллья уже повернулся и стал подниматься выше. Мальдонадо слышал его астматическое натужное дыхание.
Молодой человек посмотрел на портреты. Под остальными репродукциями были фамилии, которые назвал незнакомец из пиццерии: Габриель Алтена, Пабло Ра-хья, Хорхе Пласена, Серхио Альварес… «Шестеро загнали себя до смерти!» — вспомнил Мальдонадо.
Он вернулся к себе в кабинет. Папка с описанием трудностей сеньора Риккардо Камаччо легла на стол, Гильермо же повернулся к компьютеру. Мальдонадо включил его и принялся быстро выстукивать букву за буквой: «Габриель Алтена». «Габриель Алтена, — повторила машина. — Не содержится никаких сведений».
