Главными звездами заключительного номера были мы – Колетт, Милли и я. «Трио на трапеции». Мы придумали себе это звучное название еще в детстве, когда, лежа в кроватях, мечтали о будущем. Тогда нас ничто не разделяло. У нас не было секретов друг от друга.
Но четыре года назад дядя Вольф назначил примой меня. Первой звездой Большого шатра была тетя Аделин, наш Черный Опал, и всегда считалось, что Колетт пойдет по маминым стопам. Она готовилась к этому всю свою жизнь, всегда была на шаг впереди и меня, и Милли. А когда наши матери погибли, взяла на себя наше обучение. Колетт заслуживала этот титул. И если бы я не обнаружила в себе иные таинственные магические способности, если бы дядя Вольф не помог мне превратить их в секретное оружие, примой стала бы она. А не я.
Естественно, после такого решения отца Колетт пришла в отчаяние. Однако наша дружба распалась не из-за этого. Виновата была я, потому что годами пряталась в кабинете у дяди Вольфа, пока мои кузины весело разгуливали по Ночной стороне. Я не хотела рисковать – ведь любой встречный эдвардианец мог узнать о моих способностях, поэтому я вежливо отклоняла их приглашения и постепенно превращалась в ленивую избалованную звездочку. Ледяную принцессу.
В конце концов они перестали звать меня с собой.
Когда я появилась на верхней ступеньке лестницы, Милли смеялась над какими-то словами Колетт, и я невольно восхитилась ее пышной фигурой в ладно сидящем трико – в то время как моя плоская грудь могла сойти за гладильную доску. Милли унаследовала от Наны не только роскошные формы, но и неугасаемую сияющую улыбку. Мама, обучая меня танцам, советовала брать пример с Милли: «Публика любит счастливых девушек».
Заметив меня, Милли приподняла идеально изогнутую бровь:
– Ты и правда собираешься сегодня поработать в Доме веселья?
– Да.
Я окунула ладони в мешок с мелом и стряхнула излишки.
– Вот уж новость так новость! Правда, Колетт?
– Потрясающе. – Колетт, не отрывая взгляда от зеркальца, подправляла помаду на губах. – Три минуты до первого прыжка.
Нас снова окутало привычное гнетущее молчание. В былые времена мы не умолкали ни на минуту – нам всегда было что рассказать друг другу. А сейчас мы научились мастерски вести вежливые беседы.
– Какие у нас красивые новые трико, – предложила я тему для обсуждения. При нашем скудном бюджете семья могла позволить только новый костюм для меня, но Колетт сумела перешить старую униформу гимнастов для себя и Милли.
Милли разгладила серебристую сверкающую парчу:
– В светлых тонах я выгляжу довольно блекло, но, сама знаешь, для Колетт главное – представить себя в самом выгодном свете.
Светлая ткань ничуть не портила блондинку Милли, однако на Колетт действительно смотрелась гораздо эффектнее: рядом с ее теплой коричневой кожей серебряные искры переливались, будто звездные лучи. Высокая прическа с множеством косичек подчеркивала острые скулы, а искусственные самоцветы, мерцавшие в уголках широко распахнутых глаз, делали взгляд еще выразительнее.
Милли поправила трико, приподняв пышную грудь.
– Дядя Вольф уже назначил тебе первого клиента? Или им станет тот, кто больше заплатит?
– Назначил. – Я села, вытянула ноги перед собой и наклонилась вперед, растягивая мышцы.
– Дай-ка угадаю. Очередной богатый турист.
Колетт закатила глаза:
– Наши клиенты – всегда богатые туристы.
Дядя Вольф заполнял паузу своими шутками. Я собралась с духом. К концу вечера вся семья уже будет знать, кто мой клиент. Хроносы никогда не переступали порог Дома веселья. Они даже не подходили ни к кому из Ревеллей ближе чем на десять метров, если имели при себе драгоценный камень.
Так что нет смысла уклоняться от ответа.
– Вообще-то, это будет Дьюи Хронос.
Девчонки разинули рты.
– Твоим первым клиентом станет один из Хроносов? – прошептала Колетт.
– Неужели дядя Вольф согласился на это! – воскликнула Милли. – Не может быть! Мало ли какие фантазии могут прийти в голову Хроносу!
До начала нашего номера оставались мгновения, и я не могла отвлекаться на эти мысли.
Колетт скрестила руки на груди:
– Ни один из Хроносов ни за что не отдаст камень. Даже тебе.
– Это тот самый, который всегда ходит рядом с мэром? – спросила Милли. – Или другой брат?
– Другой – бутлегер. – Колетт нахмурилась еще сильнее. – Мы ведь не покупаем спиртное у Хроносов?
Как будто у нас есть выбор.
С лица Милли слетела улыбка.
– Поэтому Нана и плакала?
Ох, Нана. Не хватало только сплетен, будто у нас в день открытия сезона закончилась выпивка.
Несправедливо это. Будь наши матери живы, они бы справились с алкогольным кризисом. Они по-прежнему оставались бы главными добытчицами в семье и, будучи дочерьми Наны, лучше всех сумели бы ее утешить. А мне не пришлось бы соблазнять чертова Хроноса, пусть даже магическими средствами. И не пришлось бы врать сестрам.
Но жизнь – штука несправедливая. Что толку лить слезы – этим никого к жизни не вернешь.
Высоко подняв голову, я ответила им с самой уверенной улыбкой:
– Не волнуйтесь. Все будет тип-топ.
