Впрочем, на что я рассчитываю? Он красив, богат, скоро, возможно, станет мэром. Лакс знает, на что идет. Она, наверное, сама хочет провести с ним ночь.
Не успела Триста ответить, как середина сцены громыхнула и затряслась. Под ногами Лакс и ее сестер появилась платформа в виде бриллианта.
Под безумные крики зрителей три акробатки вознеслись в воздух. Лакс стояла в центре, плечом к плечу с сестрами. В уголках глаз еще виднелись усталые морщинки, легкие, еле уловимые следы ее магии, хотя она, конечно, будет все отрицать.
Платформа переместила их прямо к ложе, где только что сидел Дьюи, и остановилась так близко, что я видел капельки пота на лбах у девушек. Милли улыбнулась мне, блеснув в серебристых лучах пухлыми щечками. Колетт подмигнула Тристе, та откинула голову и оглушительно расхохоталась.
И вот она, Лакс, передо мной, совсем рядом, стóит всего лишь руку протянуть. Она свесила ноги с края платформы, словно отдыхала у бассейна, а не парила над морем разноцветных шляп и цилиндров. Я слышал только ее пение, сладкозвучное, как у сирены, и каждая нота проникала мне в самое сердце.
Я встретил взгляд ее янтарных глаз, и Большой шатер уплыл куда-то вдаль. Мы снова остались наедине. Ее улыбка стала мягче, и будь я чуточку наивнее, то мог бы поклясться, что она тоже разделяет мои чувства.
Публика взревела, вырвав меня из забытья.
Милли и Колетт соскочили в ложу, подхватили Роджера и втащили на парящую платформу. Тот в полном восторге сдернул с головы шляпу и поклонился зрительному залу. Толпа обезумела. Да, его здесь хорошо помнили.
Оркестр разразился бурной мелодией, и четверо Ревеллей, в том числе Роджер, взялись крест-накрест за руки и пустились в пляс. Они притопывали и вскидывали ноги в диковинном танце, походившем то ли на канкан, то ли на чечетку. Получалось не очень сексуально, но публике нравилось. Что это – сиюминутный порыв? Или одобренная Вольфом затея?
Держась за руки со своими родными, Лакс посмотрела на мельтешащие ноги и рассмеялась – совершенно искренне. Колетт что-то прошептала ей на ухо, и губы Лакс растянулись в широченной улыбке.
Вот она, настоящая улыбка Лакс Ревелль. Не калейдоскоп и не маска.
Я затаил дыхание.
Она поймала мой взгляд, ее глаза просияли. Вдруг Лакс показала мне язык, словно говоря: «Видишь? Такую улыбку ты еще не видал».
У меня вырвался короткий смешок, и она задержала взгляд еще на одно мгновение.
И еще на одно.
Это было хуже, чем в первый раз. Я не стал прыгать через перила, чтобы прикоснуться к ней, но внутри у меня все растаяло, стало теплым и липким, как мороженое в жаркий летний день.
Музыка смолкла после бурной концовки, и Роджер, сделав сальто, вскочил на перила нашей ложи. Ловко балансируя на них, он отвесил восторженной публике цветистый поклон и метнул шляпу сидевшим внизу почитателям. Бриллиантовая платформа отнесла акробатов обратно к трапеции, и представление продолжилось.
А я остался стоять и не мог сдвинуться с места, потому что вместо грудной клетки у меня было растаявшее мороженое.
Я бы сотворил хоть сотню глупостей и безумств, лишь бы еще раз увидеть ее улыбку.
И магия тут ни при чем. Меня всегда будет тянуть к Лакс. Но мои чувства ничего не значат, ведь она все равно выбрала Дьюи. И неважно, сколько еще раз она украдет мое сердце, ведь этим ничего не изменишь. Занавес опустится, и финал всегда будет одним и тем же.
Она все равно предпочтет его.
Радостно взвизгнув, Милли обняла обеими руками Колетт и меня. Сцена ходила ходуном от аплодисментов, и мы, хохоча, пытались удержаться на ногах.
Полнейший триумф.
Каждый прыжок был исполнен идеально, каждый поворот грациозен и при этом дразняще опасен. Наша ревеллевская кровь бурлила в такт музыке, в воздухе искрилась магия. Во время последней песни я стягивала к себе все больше и больше светонитей, не останавливаясь ни на миг, пока чернильница внутри меня не опустела. И только потом умерила свою силу.
Зрители, рукоплеща, усыпали сцену драгоценными камнями. Каждый подарок занял свое место в семейной казне, чтобы в будущем послужить защитой от коварных ударов Хроносов.
Нана встретила нас с полотенцами и водой.
– Девочки мои, вы были изумительны!
Колетт отхлебнула воды и вытерла рот тыльной стороной ладони.
– А мне все-таки кажется, что в той третьей цепочке надо делать три вращения, а не два. У тебя в этот раз почти получилось.
В устах Колетт это был комплимент. Она всегда старалась добиться от меня и Милли исполнения более сложных элементов, но нам с ней было не сравниться.
– Может, в следующий раз.
Уголки губ Колетт изогнулись:
– А в остальном мы были просто шикарны!
Милли уже несколько недель умоляла вернуть Роджера на сцену. Она даже привлекла на свою сторону Колетт, но я упрямо цеплялась за установленную программу. А сегодня ни с того ни с сего взяла и сымпровизировала. Повеселилась, как сказали бы некоторые.
Джеймисон это понял, но на его лице не было ни тени самодовольства. Только улыбка.
– Дамы, идите переодевайтесь. Прием начнется через пять минут. – Нана подтолкнула нас к гримеркам.
