Опять бурбон. За последние две недели я выпил бурбона больше, чем за все годы до сухого закона.
Оркестр заиграл быструю мелодию, особенно полюбившуюся публике. В партере Ревелли встали в пары с туристами и закружили их в бурном танце, правда, не в таком жестоком, как полька-менялочка.
Дьюи поставил бокал на коктейльный столик:
– И все-таки я серьезно. Если кто-нибудь из вас захочет остаться, вы получите пост в моем правительстве. Даже ты, Джеймисон.
Даже я, не владевший магией пришелец с материка. Вот только материк не был моей родиной. Мои друзья уже знали о сиротском приюте, но не думаю, что Триста успела рассказать брату. У него полно других дел, более важных, чем забота о моей родословной.
Триста откинула челку с глаз:
– Как продвигается твое расследование?
Дьюи помрачнел:
– Если верить тому, что Тревор выяснил благодаря своим магическим способностям, то причастных к нападению на меня на острове нет. По крайней мере, пока мы никого не нашли. Но хватит об этом, сегодня мы пришли сюда отдохнуть. Я даже забронировал у Вольфа лучшую комнату в Доме веселья. Для меня и Лакс.
На долгий-долгий миг его слова оставались для меня лишь бессмысленным набором звуков.
А Роджер изумился:
– Наконец-то нашелся Хронос, готовый испытать на себе магию Ревеллей. Я все лето уговариваю Тристу попробовать.
– Дьюи, неужели ты дашь ей драгоценный камень? – спросила Триста.
Дьюи пожал плечами, часы-бриллиант на его пиджаке поднялись и опустились.
– Подумываю об этом. Наверное, было бы неплохо побывать в роли обычного клиента.
В роли обычного клиента. Клиента Лакс. В Доме веселья, где она прикрывается своей чарующей улыбкой, словно щитом.
Я сделал большой глоток бурбона.
– Видишь, Триста? – сказал Роджер. – Ты тоже могла бы попробовать себя в роли клиента. Колетт, например.
– Да заткнись же ты наконец!
Пока они переругивались, Дьюи склонился ко мне:
– И даже не придется платить ей. Мы оба знаем, что Лакс передо мной в долгу.
Я озадаченно уставился на него, а он лишь расхохотался еще громче:
– Видел бы ты сейчас свое лицо! – Он похлопал меня по спине, безуспешно пытаясь перестать смеяться.
В Сент-Дугласе таких, как Дьюи, было довольно мало. К добру или нет, воспитатели выбивали из нас любую браваду. Но, выйдя из приюта, я встречал подобных типов много раз. С туго набитыми карманами и огромным самомнением. Триста все равно любила своего брата, да и Роджер, кажется, не имел ничего против его бесконечного хвастовства. Но мне этот бутлегер со своей показной щедростью уже осточертел.
У меня на языке вертелся десяток колких ответов. Однако я не имел никакого права защищать Лакс. Она и сама была в состоянии отказать ему.
Разве нет?
В бокале у каждого здешнего посетителя плескался алкоголь, купленный у Дьюи. Вот что она хотела получить в ту первую ночь, вот почему наседала на меня. Просила достать то, в чем ее семья нуждалась сильнее всего.
И я пообещал ей все спиртное на свете.
– На самом деле Ревелли не прикасаются к своим клиентам, – осторожно напомнил я.
– А разве я простой клиент? – Он взял свой бокал и отпил глоток. – Да, мы с Лакс начали изображать влюбленных, чтобы привлечь к себе внимание публики. Ну и что? Между нами зародилась настоящая химия. Откровенно говоря, я, кажется, влюбляюсь в нее.
Я чуть не подавился бурбоном.
Такие чувственные слова. А он произнес их так, словно заказывал блюдо в ресторане. Дьюи внимательно следил за моей реакцией и не сводил глаз с моего лица, даже когда вновь прильнул к бокалу,
Я оглянулся на Роджера и Тристу. Они, смеясь, обсуждали что-то с Тревором у входа в представительскую ложу.
– И ты думаешь, она чувствует к тебе то же самое?
– Не сомневаюсь.
Сейчас я сотру с его лица эту хвастливую ухмылку.
– Но если учесть спиртное и зимний театр…
– Мы с Лакс понимаем друг друга. – Дьюи погладил часы-бриллиант на лацкане. – Я могу ее обеспечить. Могу защитить ее семью, наполнить их сундуки драгоценными камнями. Со мной Лакс станет поистине респектабельной женщиной на Шармане.
Я стиснул зубы. Для Лакс важнее всего – семья. Пока в руках Дьюи ключ к успеху Ревеллей, он никогда не узнает, какие чувства она на самом деле к нему испытывает.
Лучше бы она его и вправду любила. Иначе ей до конца жизни придется изображать любовь. Спрячется за своей безукоризненной улыбкой, и никто ни о чем не догадается, уж тем более Дьюи.
– Джеймисон, мне нравится твоя откровенность. – Он отпил большой глоток и промакнул губы сложенным носовым платком. – Знаешь, пока я не сделал себе имя на бутлегерстве, девчонки чуть ли не ноги об меня вытирали, гоняясь за всякими придурками. Черт возьми, да собственные родители знать меня не желали, зато моего братца Джорджа превозносили до небес, потому что он был здоров как бык. А у меня, видишь ли, бывали обмороки, и отец считал это признаком слабости. Но благодаря Лакс я почувствовал себя на миллион баксов. – Он медленно выдохнул, и в воздухе повис резких запах виски. – Она заботится об очень многих, но я хочу стать тем, кто позаботится о ней.
